Противостояние
Шрифт:
– Надо же! – довольно сказала женщина. – А я думала, что и сегодня ловушка не сработает. Скажи своим дружинникам, чтобы оставили в покое свое оружие. Стоит моему жрецу выронить этот шар, как в тот же миг пробудятся духи земли и на месте этого замка останется груда развалин, и вы все останетесь лежать под ними давлеными лягушками!
– Кто ты? – спросила Ира, лихорадочно ища выход из ловушки, в которую угодила сама и привела своих людей.
– А ты не догадалась? При твоем-то уме это можно было сделать. Я сестра Малха принцесса Лаша. Чему ты удивляешься? Я не дура, чтобы травиться из-за потери братом трона и армии. У нас была служанка, очень похожая на меня. Пришлось пожертвовать одним своим платьем и хорошим ядом. Немного грима, и уже никто не сомневается в том, что я мертва. Я постоянно следила за
– Это ты развязала бойню? – спросила Ира. – Зачем?
– А ты до сих пор не поняла? Мне надо было заманить тебя в нужное место. А ты не могла не отреагировать на уничтожение Талимы и толпу беженцев, перешедших границу с Тессоном. Зная тебя, я ни капли не сомневалась в том, что ты бросишь все, и сама примчишься разбираться в происходящем. Я специально не скрывалась, чтобы меня могли запомнить все люди графа. К сожалению, ты меня не узнала, но все же пришла туда, куда мне нужно.
– Я тебя лично не видела, только гравюру, потому и не узнала. Со столицей понятно, но для чего было развязывать войну в остальном королевстве?
– Обо мне знали многие дворяне Сардии. Тебе никто из них ничего не сказал, но далеко не все желали видеть меня на троне брата, поэтому я решила с помощью верных мне людей немного подсократить число врагов. К сожалению, кое-где это привело к противоположному результату. Ну ничего, главное – это убрать тебя, а со своими противниками я как-нибудь потом разберусь.
– Понятно, – сказала Ира и, максимально ускорившись, начала действовать.
Два выстрела из пистолета, и Лаша запрокидывается назад с простреленной головой, а жрец роняет свой шар и хватается рукой за прострелянную грудь. Почему-то подхватить шар телекинезом не получилось, и он с громким стуком упал на паркет. Одно за другим открылись трое врат.
– Все вон! – заорала Ира, понимая, что не успевает.
Где-то далеко в глубинах земли началось движение, ходуном заходил пол и по стенам зазмеились извилистые трещины. Дружинники дисциплинированно бросились во врата, но они тоже не успевали, а Олес и не думал бежать, бросив сестру.
«Убью, если уцелеет!» – подумала она, зачерпнув все, что мог дать Арус.
И в этот момент весь второй этаж замка вместе с крышей рухнул вниз.
– Убирайтесь немедленно! – опять заорала Ира Олесу и десятку не успевших уйти дружинников, которые заворожено наблюдали за плавающими в невесомости глыбами камней в трех метрах у себя над головами. – Вы, идиоты, хотите, чтобы я здесь из-за вас погибла?
Последний крик возымел действие, и дружинники быстро выскочили во врата, подхватив под руки принца. Она успела в последний момент выпрыгнуть в ближайшее окно, когда все рухнуло. Братья Ордена помогли ей подняться на ноги и подали выроненный пистолет. Ира посмотрела на груду развалин на месте графского замка и на огромную тучу рыжей пыли, поднявшейся в высоту на сотню метров, подошла к Олесу и отвесила ему такую оплеуху, что принц с трудом удержался на ногах.
– Он знает за что, – сказала она изумленной Грае. – Чтобы я твоего мужа еще хоть раз взяла с собой! Из-за него мы все чуть не погибли. Он немедленно возвращается домой. Ты тоже можешь с ним идти. По-моему, вы достаточно встряхнулись.
– Я уйду, – согласился Олес. – Ты-то что думаешь дальше делать? У них здесь свои разборки, а ты даже не знаешь, кто к какой партии принадлежит.
– Ты прав, я не знаю. Но я знаю того, кто может знать. Все остаются здесь и ждут меня. Принца это не касается. А я навещу одного человека и кое о чем ему расскажу. Если нашей помощи ему не понадобится, уйдем.
Перед тем, как ставить врата Ира открыла «окно» в кабинет барона Сажа. Жореса в кабинете не было. Посмотрев в трапезной, она увидела в сборе все семейство и, как и в прошлый раз, открыла врата за входной дверью.
– Жорес! – позвала она хозяина. – Я могу войти? Есть важный разговор.
На этот раз ее появление не наделало переполоха и было встречено более сдержанно.
– Заходите, ваше
– Я уж как-нибудь потерплю. Послушайте, барон, вы знали о том, что сестра Малха инсценировала свою смерть, отравив вместо себя служанку, и о том, что она хотела взойти на трон Сардии?
– А что с того, если и знал? Прав на этот трон у нее побольше, чем у вас, а вы уже доказали, что женщины могут править. Уж лучше она, чем бесконечные разборки между знатью.
– Эх, барон! Какая, в сущности, разница мужчина правит или женщина? Все дело в самом человеке. Нельзя допускать к власти честолюбивого мерзавца или беспринципную стерву. Она без малейших колебаний отравила девушку, чтобы на время побыть в тени. А в последние дни ее люди вырезали все население вашей столицы. Осталось меньше двух тысяч человек, которые сейчас ютятся в моем палаточном городке. А ведь в Талиме жило пятьдесят тысяч человек! И вы думаете, для чего она это сделала? Только для того, чтобы выманить меня в нужное место и прибить! И у нее это почти получилось. Но и это еще не все. Пользуясь тем, что все наше внимание приковано к гибнущей столице, она развернула уничтожение тех ваших дворян, которые могли стать препятствием на пути к трону. Только могли! И уничтожались они вместе с семьями! Она немного просчиталась, вызвав у многих возмущение подобной беспринципностью. Я убила ее, когда она хотела сделать то же самое со мной. Но ваша столица мертва, а по всей серединной Сардии идут ожесточенные схватки. Да и у вас, как я слышала, не все спокойно.
– И что вы от меня хотите? Вам же выгодны неурядицы в Сардии. Глядишь, через полгода мы все придем к вам на поклон.
– Вы дурак, барон, и я в вас сильно разочаровалась. Вы мне в качестве подданных и сейчас не нужны, а когда вы развалите свое королевство, не будете нужны и подавно! Если бы вы не находились в центре моих земель, я бы вообще закрыла границы и предоставила вас самим себе. Только на вашу границу мне никаких войск не хватит, да и не могу я спокойно смотреть, как мрут от голода дети и всякая гнусь насилует их матерей. Поэтому, если вы не наведете у себя порядок сами, сюда придут мои солдаты и мои маги, и несогласных просто не останется. Наверное, будет лучше, если вам один раз устрою кровопускание я, чем это ежечасно будете делать вы сами. Советую вам хорошенько подумать и поговорить со своими друзьями, если они у вас есть. А я сейчас вместе со своими людьми уйду, но если через мои границы опять хлынут ваши беженцы, не обижайтесь. Больше я с вами церемониться не буду. Не так уж сложно с помощью магии выяснить, кто мутит воду, и выжечь дотла их замки, как мы выжгли замок одного графа. Что вы побледнели, Жорес? Если бы вы знали, как мне надоела Сардия и сардийцы. Мне надо заниматься Побережьем и готовиться к встрече с серьезным врагом, а я вместо этого вынуждена заниматься вами. Уж на что были упертыми жители Сенгала, но и их беда укатала. Кстати, все маги Сандера из тех, кто уцелел, принесли мне клятву верности, наследный принц объявил сестрой, а страной правит мой регент. Не знали? А мне от этого мало радости. Массу потерявших кров людей приходится переселять в города рахо, кормить и обеспечивать всем необходимым. Но я к ним отношусь с сочувствием: они пострадали от внешнего врага. А вот к вам у меня никакого сочувствия нет. Сколько можно с вами носиться? Вы, по сути, враги. Ваш король тридцать лет готовил против нас армию шуров, а большинство сардийцев и сейчас считают нас источником своих бед. Может быть, мне сделать так, чтобы у них были основания так думать?
– Я поговорю с друзьями, – сказал барон. – Мы постараемся навести порядок, по крайней мере, здесь на севере.
– Что ты такого сделала, что Олес даже не пришел на обед? – спросил канцлер, когда они встретились в трапезной.
Ира только что пришла из Сардии и успела только помыться и сменить запачканный костюм на платье. Кроме них двоих в трапезной пока никого не было.
– А что он вам сказал? – поинтересовалась она.
– Что устал и будет обедать у себя. Но я не слепой и прекрасно вижу, что он сильно обижен. А обидеть его могла только ты.