Противостояние
Шрифт:
Я поднял голову:
– Быть свободным.
Если честно я даже толком не знаю, зачем сказал именно это.
– А разве сейчас ты не свободен? – спросила девчонка с кольцом в носу.
– Не знаю, – ответил я.
– Хрень всё это! – вмешался панк. – Тебе лет 20, на родаков можно забить, реки бухла, музыка и тёлки, что ещё тебе нужно?
– Знаешь, ты как первобытный человек. У тебя есть три основных инстинкта: бухать, трахатся и спать! – усмехнулся я.
– Это точно, – согласился Саша.
Панк дёрнулся
– Игорь, хватит!
Мне стало, противно находится, рядом с этим Игорем. Захотелось, вернутся в свою квартиру, и закрыться в своей комнате. Но я просто поднялся с пола и вернулся на кухню. В который раз я убедился, что мне лучше быть одному, подальше от этих людей и их никчёмных проблем.
Внезапно в кухню вошла девчонка с кольцом в носу:
– Привет! Ты не против собутыльника?
– Нет, не против.
Она села рядом, я передал ей бутылку. Сделав глоток, она закрыла глаза:
– Вкусно!
– Вино, как вино, – пожал плечами я.
– Дай руку, – сказала она и провела пальцем по горлышку бутылки.
Я протянул ей руку, она перевернула её ладонью вверх и растёрла каплю по моей ладони.
– А теперь понюхай, – улыбнулась девушка.
Я послушно понюхал, ладонь сладко пахла виноградом.
– Хорошо пахнет, – заметил я.
– Говорят, что если хорошо пахнет, значит и вино вкусное, – сделав ещё глоток, сказала она. – А вы с Натой давно знакомы?
Я рассмеялся:
– Я с ней только пару дней назад познакомился! Меня бы здесь не было, если бы не она.
– У тебя, наверное, много друзей, раз ты так легко с кем-то знакомишься, – улыбнулась девушка.
– Ммм, ага, – неопределённо ответил я.
Это был меткий удар, 100% попадания по моей самооценке.
И вот, снова это чувство…необходимость побыть один на один с самим собой. Я закрылся в ванной, а ведь я и вправду люблю сидеть, забравшись в ванну, если хочу побыть один, эта привычка родом из детства. Спокойно и тихо. Вода успокаивает. Это мой мир.
Я разлёгся в ванной, щёки приятно горели из-за алкоголя. Я закрыл глаза, мне было хорошо, будто ванная впитала в себя все мои проблемы и переживания. В теле ощущалась лёгкость. Будто в меня никогда и не вонзалось лезвие ножа.
Послышался щелчок, дверь открылась, и кто-то вошёл, я замер на дне своего убежища, вдруг не заметят. Но…
– Вот ты где засранец! – это Ната.
– Меня здесь нет, тебе только кажется! – растягивая каждое слово, сказал я.
– Я тебя по всей квартире ищу, а ты тут прохлождаешся! – не на шутку разозлилась она.
– Как ты вошла, я точно помню, что закрывал дверь? – решил я сменить тему.
Ната швырнула в меня ключ, я инстинктивно поймал его:
– Ясно.
– Почему ты постоянно куда-то сбегаешь? Мы пришли веселиться, а не по углам прятаться, – неожиданно спокойно сказала Ната.
Я безразлично смотрел
– Ну, так иди, веселись. Не нужно постоянно за мной ходить.
– Да пошёл ты! – рассердилась она и выскочила за дверь, хлопнув ею.
Ну, наконец-то тишина и покой! Я облегчённо выдохнул. Но не прошло и пяти минут, как меня начало терзать чувство вины, такое которое ноет, воет и скребется изнутри. Словно человечек, который нудит: « Пойди, извинись! Извинись, кому говорю!» В какой-то момент ты здаёшся. Да и вправду, чего это я? Она мне жизнь спасла, а я веду себя, как последний засранец!
Из ванны я выходил очень медленно в надежде, что голос внутри меня передумает, но нет! Мои поиски увенчались полным провалом. Я устало опустился на диван, даже не заметил сидящую рядом Нику. Решил спросить у неё:
– Ты случайно не знаешь где Ната?
Она, молча, указала куда-то пальцем. Я повернулся в ту сторону, куда указывала Ника, мои глаза наткнулись на балконную дверь. У самого порога я перецепился через мирно спящего панка Игоря.
– Твою мать! – тихо выругался я.
Ната стояла на балконе, обхватив себя руками, она вздрагивала от порывов прохладного ветра. Я стал рядом с ней, она отвернулась.
– Прости, – тихо сказал я.
– Сама виновата, – так же тихо сказала она.
– Ты хотела, как лучше…
– А получилось, как всегда, – перебила она меня.
Мы вернулись внутрь. Расположились в одной из комнат. Ната включила музыку, она заиграла ненавязчиво. Музыка, которая вырвалась, из колонок была мне не знакома. Акустическая гитара, спокойный голос, мелодия ласкала слух и душу.
Мы с Натой сидели на полу, что-то друг другу рассказывали, в основном весёлые истории из беззаботного прошлого. Из того времени, когда всё действительно было хорошо.
– У тебя есть какие-нибудь привычки из детства? – спросила Ната.
– Если хочу побыть один, залажу в ванну, с детства так делаю, – честно ответил я, вспомнив последние двое суток. – А у тебя?
– У меня есть совсем ещё детская привычка спать с игрушками, просто ничего не могу с собой поделать! – рассмеялась Ната. – Чего ты боишься больше всего на свете?
Я мысленно повторил вопрос и задумался, но тут, же опомнившись, ответил:
– Смерти.
– А я змей. Смерти я не боюсь, потому что все мы рано или поздно умрём.
Эта мысль задержалась в моей голове, я задумался. Она, конечно, была права, но для меня это было глупо. Смерть казалась мне чем-то неземным, что-то чего не существует… Чем-то, чего действительно следует бояться.
Спорить сил не было. До конца не зажившая рана давала о себе знать слабой пульсацией, будто стук сердца. Значит действие целительного алкоголя проходило.
– Хотя, – продолжила Ната, – не боясь смерти, люди начинают меньше ценить жизнь. Наверное, где-то так.
Я пожал плечами.