Противостояние

Атамашкин Валерий Владимирович

Тунда посмотрел на небосвод. Солнце забралось достаточно высоко. Судя по всему, дело клонилось к полудню. Сколько же времени оказалось потеряно! Как он мог вот так, как простофиля заснуть! Неужто весь этот разговор с хранителем был лишь сном, отражением его же собственных переживаний после пережитого?

 - Вот те на! – Он покачал головой и зацокал. – Сколько времени потеряно!

 - Ты бы поел, командир? – Булдук кивком указал на остатки оленины у давно потухшего костра. – Специально для тебя, что повкуснее оставили, сами не ели, берегли.

 - В пути, – Тунда яростно сплюнул на землю и поднялся на ноги. Сколько времени он потерял зря! Какая непозволительная роскошь проваляться почти до полудня, провалившись в беззаботный сон. Нет, такого с ним раньше не было. Незаметным движением гном коснулся мешочка на поясе… Кристаллический шар оказался на месте. С души словно отлегло. Словно завидев беспокойство Тунды, Эгорд опустил глаза и сжал зубы. Похоже, кристалл

по-прежнему сводил бедолагу с ума.

 - Командир, пока ты спал, я успел кое-что выяснить, – сказал Эгорд.

Он указал на место на опушке рядом с костром. Тунда перевел взгляд.

 - Пектограмма?

 - Конечно, я не смог сделать все так точно и быстро, как делаешь это ты, командир, но, подсмотрев пару раз за твоими чертежами, тоже кое-что перенял.

Тунда, отряхивая зад, подошел к пектограмме и взглянул на чертежи, чуть было не разинув рот от удивления. Все было расчерчено в правильных пропорциях, дуги, углы, хорды и многое прочее. Все это ложилось одно на другое, пересекалось между собой, формируя сложные узлы и сочетания единой схемы. Наверное, над таким детищем Эгорд работал, как минимум, часа четыре. И даже сам Тунда готов был снять шляпу, если бы она у него была, перед своим бойцом. Если то, что говорил Эгорд правда, и он лишь перенял то, что умеет сам Тунда и до этого не владел подобным… Тогда, пожалуй, он гений. Судя по тому, что схема была выработана, гном использовал все нужные компоненты, не постеснявшись залезть в сумку Тунды, и тогда можно говорить о том, что он выяснил, где они находятся на данный момент. Подумав о том, что кто-то лазал в его личных вещах, Тунде стало не по себе, и он, невольно, потянулся к мешочку на поясе. Ну уж если кому вздумается протянуть сюда свои руки, в следующий миг он останется без оных. Чтобы не играть в рулетку Тунда прямо спросил у Эгорда.

 - Ты знаешь, где мы?

Тот кивнул.

 - Считай, что нам повезло, командир, скала выкинула нас к Востоку от Тарибора, пару дневных переходов пути.

Тунда довольно потер рука об руку. Действительно, что повезло. Не верить или перепроверять слова Эгорда, пожалуй, не было смысла. В схеме гнома не было ни одной ошибки, вычисления должны были пройти идеально. Он развернулся к бойцам и отдал приказ выдвигаться в путь. Наверняка придется пробираться через лес. А здесь возможно встреча с теми же жабоподобными паразитами, чего очень и очень не хотелось. Ну и восточные эльфы, что именовали себя темными… Хм, с эльфами, конечно, можно попробовать договориться и пройти с миром, если не нарушать законы Леса. Но кто их знает, какие они эти законы, и когда ты переступишь их грань? Впрочем, и то и другое лучше всего делать днем, а ночью устраивать перевалы. Ночью идти лесом не самая лучшая идея… Правда, гонорары за выполнение задания сверх намеченного срока таяли на глазах следом за теми часами, что отряд тратил на отдых, останавливаясь, каждый раз на перевал.

«И с теми часами, что ты продрых около дерева, как кретин!» - отругал себя гном.

Не желая больше терять ни одного солида, Тунда скомандовал идти. Гномы взяли строй, и отряд начал свой поход через лес на Запад к Тарибору. Тунда бросил последний взгляд на оставшуюся позади опушку. Интересно, сон ли это был?

 ***

Отряд гномов, держа строй, дружно шагал по просторам старого эльфийского леса, что в пределах Торианской империи в простонародье именовали не иначе как лес Ушастых, а в официальных бумагах, не силясь выговорить его настоящее название на древнем эльфийском языке, называли не иначе, как лес Фларлан, что по сути было достаточно близко к оригинальному названию. Именно так переименовали свою часть леса восточные эльфы после того, как люди клином врезались в когда-то стелящийся на огромных массивах Ториана Местальэ, да-да Местальэ, в былые времена единый лес эльфов носил именно такое название. Теперь же название Местальэ осталось только у леса западных, светлых эльфов, оставшихся верным союзу с гномами и поклоняющимся светлым духам Дерева Грез, а эльфы востока, отрекшиеся от своей истории и связи с первородными предками, именовали свой лес Фларлан и поклонялись темным духам Рубиновой скалы. В самую гущу этого леса отряд гномов, как раз и оказался выброшен Рубиновой скалой прошлой ночью. Впрочем, именно в начавшуюся лесополосу Фларлана, Тунда и его спутники вошли, держа путь к своей цели еще несколько дней назад, скрываясь от преследования магов и имперских эскадронов. Это произошло в тот самый момент, когда его отряд, сражался в лесном пограничье с жабоподобными тварями, что кишмя кишели в той области эльфийского леса, где священные земли эльфов переходят в граничащую зону с северной пустошью. Теперь же отряд гномов оказался в чаще Фларлана, и насколько мог судить Тунда, Рубиновая скала, таким образом, тянулась, чуть ли не через весь лес, разрезая Фларлан пополам, представляя собой некий черный шрам на зеленом теле. Может быть, отсюда темные эльфы, эти хитрые благородные создания, и черпали свою силу долголетия. Они филигранно владели магией, а маги у них

были, надо сказать, одни из лучших, пусть и число этих самых магов, по сплетням, ходившим по кабакам, не превышало десятка-двух.

Впрочем, сейчас это было не столь важно и голову Тунды занимали совершенно другие мысли. Так он с ловкостью циркачей встречающихся особо часто на городских ярмарках в таких крупных городах как Розмар, Тарибор, не говоря уже о столице Ториана Акране, прямо на ходу поглощал оставленную бойцами ему оленину, которую он нашел весьма добротной на вкус. Кирква, выступивший в роли повара, умудрился раздобыть где-то пряности, поэтому, если бы мясо не было холодным, его можно было назвать просто изумительным. Естественно делая скидку на походные условия. Не отрываясь от еды, гном с удовольствием любовался развернувшимся вокруг пейзажем. Надо сказать, что, несмотря на весь опыт Тунды и его многочисленные походы, в которых он исколесил почти весь Ториан, здесь бывать ему не приходилось ни разу. Поэтому природа, расстилавшаяся вокруг, была для гнома в диковинку, и он с набитым ртом любовался, не скрывая удовольствия, картинками местной фауны и флоры. А посмотреть было на что. Деревья, словно бойцы гномьего хирда, выстраивались и тянулись далеко-далеко вдаль необъятными рядами. Здесь были могучие сосны, возносящие свои кроны на десятки и десятки футов ввысь, огромные дубы, раскинувшие ветви, словно руки, ивы шелестевшие листвой, спадающей до самой земли. На земле тут и там росли причудливого вида кусты разнообразной формы, напоминающие чем-то животных, и Тунде то и дело казалось, что какой-нибудь из них то и дело оживет и начнет величаво расхаживать по траве, которая росла здесь чуть выше щиколотки. В глаза бросались круглые ярко-красные ягоды, поспевавшие на этих самых кустах, и гномы сразу же завидев их, сошлись во мнении, что они ядовиты. Единственный, кто хотел рискнуть попробовать одну из ягод был Кирква, но и того быстро отговорили. Встречались на пути отряда и животные, которые совершенно не боялись, забредших в самую чашу Фларлана, гномов. Олени с любопытством, но без всякого страха рассматривали гостей леса, птицы, стайками кружившие меж ветвей деревьев, то и дело начинали перекличку на разные голоса. С ветки на ветку прыгали белки. Но было что-то в этом лесе да-вящее и нагнетающее. Какая-то мрачность, что ли.

Пока сам Тунда уплетал за обе щеки оленину, между бойцами шел непринужденный разговор. Верму рассказывал остальным о том, что ему однажды уже приходилось захаживать в эти места, и он кое-что знает о местных нравах и о том, что стоит делать в этих местах, а чего стоит избежать.

 - Лет эдак пять назад мне сюда приходилось ходить в отряде Дерда Беспалого…

 - Кого? – перебил Булдук. – Что еще за Дерд Беспалый? С кем ты там дружбу водил?

Булдук и Кирква расхохотались. Гномы любили подколоть друг друга был на то повод или же его не было вовсе. Верму оскалился.

 - Дерда Беспалый, – прошипел он. – Спроси у командира нашего, наверняка знает, кто такой. Великий воин был. Сам против имперского десятка ходил!

 - Да верим, верим! – хохотнул Булдук.

 - То-то! Ты то небось лет пять назад еще троглодитов ходил гонял, да по пещерам?!

Булдук уже сжал кулаки и готов был отвесить оплеуху Верму.

 - Полноте, давай лучше дело послушаем, – вмешался в разговор Эгорд, державшийся чуть в стороне. Как не странно, но слова гнома подействовали, и Верму вместо подзатыльника, показав Булдуку язык, продолжил.

 - Ходили мы чуть южнее, правда, по лесу к Змеиным болотам, – он, прищурившись, огляделся по сторонам и, понизив голос, продолжил. – Каравначики-то людские погонять надо было через Восточную дорогу, что ходили тогда. У них в стражах сами ассасины, между прочим, были.

 - Ба! Ты вот это расскажи! Ассасины, видишь ли! – Булдук расхохотался.

 - Бородой клянусь, как есть! – взорвался Верму.

Тунда, шедший сзади, улыбнулся. Верму был, конечно, еще тот рассказ-чик. При всем уважении к нему, как к бойцу, но даже такой опытный воин как он, вряд ли справится с ассасином, вряд ли, уж через чур, эти ребята наемники вышколены и закалены в бою. Сам Тунда не раз сталкивался с ассасинами, и каждый раз такие встречи не сулили ему ничего хорошего. Схватки были тяжелыми и кровопролитными, и, несмотря на то, что Тунда выходил из них победителем, он всегда получал какое-нибудь ранение в таком бою, а ассасину удавалось скрыться и очень редко его удавалось убить. Хотя, до какого-нибудь повреждения, после которого он бы не смог передвигаться или драться на пределе своих возможностей, дело ни разу не доходило.

Разгорячившийся за один миг Верму также быстро и остыл. Он пригладил свою пышную бороду перехваченную повязкой сразу в трех местах и продолжил.

 - И, скажу я вам, что из того похода по лесу Ушастиков у меня ничего доброго из воспоминаний не осталось. Только плеваться хочется.

 - Чего так? – поинтересовался Кирква.

 - Странный это народ, Ушастики эти темные, ни чета нашим союзникам светлым, что с запада, – заверил Верму. – Странный очень. Вот ты скажи, Кир, если я сейчас в шутку сказал бы, что ты плесень в бочке эля, ты бы обиделся?