Противостояние II
Шрифт:
— Слушай, столб я подготовил, но Надюшка предлагает добавить к нему памятную доску. Как тебе идея?
— А что? Да, нормально.
— Что написать?
— Ну, например… «В память о визите Кузнецова А. П.» И дату поставь. Сегодня какое число?
— Пятнадцатое апреля. — И после короткой паузы: — Слушай, Надька предлагает написать по-другому. «В память о визите студента Кузнецова А. П.» По-моему, так даже лучше будет.
— Можно и студента. Из чего доску хочешь сделать?
— Могу из золота. Хочешь?
— И двух дней не продержится. Ночью снимут и уволокут. А через месяц у половины здесь золотые зубы появятся. Давай лучше
— Договорились. Будет тебе бронза. Ещё полчаса подождёшь?
— Подожду. Только сначала навести Сергея и скажи ему, чтобы они с Юлей не торопились и обязательно дождались меня. Я здесь закончу и хочу с ними встретиться.
— Из-за Юли?
— Да, из-за неё. Очень уж она Марину беспокоит. Нужно попытаться понять, что с ней не так.
— Да, я уже понял. Ладно, тогда до связи. Дам знать, когда всё будет готово. Сам будешь устанавливать столб?
— Нет, лучше ты этим займись. У меня тут глаза и уши постоянно заняты. Не хотелось бы наспех делать. Да, вот ещё что! Продумай, как сделать так, чтобы его из земли невозможно было вытащить. Короче, нижний его конец нужно будет как-то в земле закрепить. Столб-то не очень тяжёлый?
— Сам посчитай: грани по шестьдесят сантиметров, высота пятнадцать метров. Удельный вес около трёх тонн на кубометр. Примерно шестнадцать тонн получилось. Да, не очень тяжёлый. Такой можно и краном из земли выдернуть.
— А чего он такой длинный?
— Пять метров уйдут в землю, снаружи останется лишь десять. А что? Очень высоко?
— Да нет, не очень… Если снаружи останется десять, тогда нормально. Примерно до уровня третьего этажа выйдет. Почти до крыши. Пойдёт! Только доску размести пониже. Где-нибудь на уровне двух метров от земли.
— Да, я так и планировал. Помощь какая-нибудь нужна?
— Сам справлюсь. Давай, не задерживай!
***
Вернувшись в этот мир, обнаружил, что ко мне обращаются. Прямо напротив меня стоял тот молодой парень. Видно было, что он что-то сказал или о чём-то спросил и сейчас ожидает моего ответа. Я вежливо улыбнулся ему и сказал:
— Простите, отвлёкся на минутку. Вы о чём-то спросили?
— Нет, не спросил. Я представился. Старший лейтенант Козлов. Уголовный розыск. Пойдёмте со мной?
Я кивнул и направился к двери.
— Спасибо, парень! — раздалось сзади. Благодарил меня бездомный. Я подмигнул ему и отвернулся.
Со стороны умывальника за моим уходом внимательно наблюдали двое. Капитан и лейтенант. Ну, с капитаном мы скорее всего ещё увидимся. Я поэтому даже не стал с ним прощаться. Понравился мне дядька. Недоверчивый, с критическим взглядом на окружающий мир, но, главное, голова у него правильно устроена и совесть не спит. А недоверчивость легко преодолевается фактами. После всего увиденного он уже всерьёз задумался. Не безнадёжен, короче. В качестве помощника он нам вряд ли подойдёт — очень уж привязан к дому, по которому бегают двое их с женой ребятишек, — но мне достаточно было бы просто привлечь его на свою сторону. Сторонник — это тоже неплохо. Сторонник — это не враг.
Глава 24. Отступление. Зоя и Александр
В повести этой появляются и исчезают многие персонажи. Одни из них играют какую-то заметную роль в нашей истории, другие проходят фоном и теряются в глубинах времени. Но за некоторые имена взгляд цепляется и читателю наверно, было бы небезынтересно узнать, как и почему они там появились. Взять хотя бы брата и сестру
Вот что сам Саша смог вспомнить и рассказать автору об их появлении в королевстве. Точную дату этого события он припомнить не смог (или по каким-то причинам не захотел). Сказал только, что встреча с Зоей Космодемьянской состоялась незадолго до наступления сезона дождей на Суматре. Имеется в виду не земная Суматра, а тот остров на Земле-2, на которой в настоящее время расположено королевство, и который на картах Земли-2 обозначается так. Ещё он сказал, что по его мнению тогда шёл 1969 год.
***
«Всё-таки удалось уснуть... — удивилась она про себя, не отводя взгляда от кусочка чистого, синего неба в просвете между густой листвой. — После всего, что случилось, я ещё могу спать».
Она пошевелилась. Болела рассаженная грубой верёвкой кожа на запястьях. Болели рёбра, которым и вчера, и сегодня много досталось. Её били кулаками, обутыми в сапоги ногами и солдатским ремнём. Пряжкой с орлом, держащим в лапах свастику. Долго били. По очереди. Когда один уставал, он отходил в сторону и за неё принимался следующий. Били по рёбрам и по животу, по спине и по ногам. Сначала она пыталась считать удары, а потом в какой-то момент ей стало безразлично. Зачем? Всё равно ведь убьют.
Она глубоко вздохнула и поморщилась от боли. Какой вкусный воздух… И жарко… В конце октября жарко! И где? В Московской области! — она усмехнулась разбитыми губами и снова замычала от боли. На сей раз от боли в разбитых губах.
Нужно ещё немного потерпеть, и эти мученья закончатся. Придёт утро и всё закончится! Вообще всё!
Но почему так жарко? Фашисты дров не жалеют? Топят печку и топят! Идиоты! Они, вообще, как будто с другой планеты прилетели!
Девушка подняла голову, огляделась по сторонам, но кроме травы и кустов вокруг себя ничего не увидела. Опёрлась на локти и, морщась от боли во всём теле, села. Снова огляделась. Оказывается она сидела на земле в густой траве в каком-то лесу. К лицу её свисала тёмно-зелёная ветка папоротника чудовищного размера. Стволы окружающих деревьев на пару метров от земли покрыты зеленовато-бурым слоем мха или какого-то лишайника. Что это за деревья никак не получалось определить. Не видела она таких ни разу. В Подмосковье такие не растут. Уж больно могучие у них стволы. Она про такие только читала. Странный сон… Цветной, яркий, с запахами и звуками леса. Может, перед смертью всегда так?
Откуда-то сзади донеслось тонкое лошадиное ржанье и почти сразу вслед за этим смех двух голосов. Смеялись дети. Откуда в моём сне дети? — улыбнулась она разбитыми губами. — Впрочем, дети — это хорошо! Это здорово! Давно она не слышала детский смех! Казалось, с того самого дня, когда чёрная тарелка репродуктора у них в квартире на общей кухне голосом Левитана объявила о том, что началась война. С того дня дети перестали смеяться…
«Хоть во сне на смеющихся детей посмотреть…» — Девушка поднялась на четвереньки и с большим трудом встала на ноги. Они у неё сильно дрожали. Постояла немного и медленно побрела туда, откуда донёсся смех и лошадиное ржание.