Противостояние II
Шрифт:
Дед улыбнулся.
— Какой?
— Вот мы много и охотно говорим о прогрессе. О том, как человек изменился за последние десятилетия. Пишем, обсуждаем на научных конгрессах, дискутируем. А я пару лет назад провёл небольшой эксперимент и выяснил, что суть человека за прошедшие тысячелетия мало изменилась.
В глазах у Саши мелькнули чёртики, поэтому, наверно, дед тоже улыбнулся.
— Расскажи?
— Попался мне как-то в руки роман Бокаччо «Декамерон», — он заметил, как бабуля поджала губы, и смешливо фыркнул. — Знаю, что книга не очень приличная, но я не собираюсь говорить о её содержании. Речь пойдёт о другом. Помню, как сам смеялся над некоторыми пассажами оттуда, когда
— В каком веке? — удивился дед. Он, наверно, подумал, что ослышался.
— В конце четырнадцатого. Наставник у меня долгожитель. Он в то время уже жил. Он жил уже в те времена, когда Иисуса Христа ещё в проекте не было. Впрочем неважно! Сейчас о другом. Так вот, вернулся я домой и почему-то задумался над его словами. Что-то меня беспокоило. Вот именно тогда мне и пришла мысль провести небольшой эксперимент. У нас в стране после революции «Декамерон» не переиздавали, но в одной из частных библиотек я нашёл экземпляр, изданный в России в семидесятых годах прошлого столетия. Нашёл и сделал с этой книги две копии. Одну из них я подбросил в умывальник общежития при МГУ, а другой тоже в общежитие, но при Ленинградском университете. Книги пошли по рукам. Понятно, такая редкость! А студенты народ любознательный. Интересно же почитать то, что невозможно найти даже в самых полных публичных библиотеках. Я узнавал: в Ленинской библиотеке в Москве «Декамерон» имелся, и даже несколько различных изданий, но на руки он выдавался только по специальному разрешению. Например, аспирантам, темы диссертаций которых были как-то связаны со средневековьем. На полках его найти было невозможно. Только в архиве.
Саша остановился, чтобы отхлебнуть уже остывшего чая из своей чашки. Дед и бабуля терпеливо ожидали продолжения рассказа. Видно было, что тема их заинтересовала. Нужно будет потом попросить Сашу. Юле тоже захотелось прочитать эту книгу. Она о ней, конечно, слышала, но видеть её и подержать её в руках ей пока что не довелось.
— Так вот, подбросил я их, а через месяц примерно, проследил за тем, как эти парни и девушки на неё реагировали. И я понял… Они смеялись над тем же, над чем смеялись те дамы и кавалеры в четырнадцатом веке. Девушки плакали над тем же, над чем плакали женщины в то время. Встаёт законный вопрос: а так ли сильно изменился человек за прошедшие между этими двумя событиями шесть веков?
Дед покивал.
— Да, Саша, суть человеческая меняется чрезвычайно медленно. Может быть, даже и вовсе не меняется. Очень интересный эксперимент. И очень поучительный. Ты молодец. Хоть и молод, но голова у тебя работает как надо.
А бабуля спросила:
— Твой наставник жил ещё в дохристианские времена?
— Да, это так. И именно его учителю пришла в голову мысль, что многобожие отжило своё и его должно сменить что-то другое, что-то более прогрессивное.
— И в чём же состояла эта мысль?
— К тому времени в обществе вызрело множество противоречий различного рода, Мария Петровна. И в политической сфере, и моральные, и даже экономические. Все они подталкивали общество к переменам. Этот переход был своего рода революцией, для которой должны были созреть условия. К тому времени все условия для такого
— Получилось?
— С агрессией нет, не получилось. Он некоторое время наблюдал со стороны, как последователи Христа в Европе азартно резали друг другу глотки в надежде доказать противной стороне, что они и только они правильно понимают его учение, а потом – это случилось после первого крестового похода – понял, что природу человека изменить невозможно. Вскоре после этого он охладел к людям, удалился от дел, а потом и вовсе решил прекратить свою жизнь.
Помолчали. Потом дед спросил Сашу:
— А имя было у этого человека?
— Было. Только я его не назову.
— Почему?
— Оно слишком хорошо известно...
Дед задумался, и тут Саша почему-то напрягся. Говорит деду:
— Не нужно произносить его имя вслух, Михаил Александрович! Даже если вам покажется, что вы его угадали.
Дед посмотрел на него, а потом выбрался из своего кресла, встал из-за стола, обогнул кресло бабули, которая сидела между ним и Сашей, подошёл к Саше, наклонился к самому его уху и что-то ему шепнул. Саша с небольшой задержкой кивнул:
— Да, это он... Вы были знакомы с Михаилом Афанасьевичем Булгаковым?
Дед вернулся к своему креслу и, устраиваясь за столом, ответил:
— Я знал его, но наше знакомство было шапочным. В лицо мы друг друга знали, раскланивались при встречах, но и только. Серьёзно поговорить нам с ним ни разу не довелось. Хотя он меня очень интересовал.
Саша на это кивнул.
— Так вот, в своём романе «Мастер и Маргарита» он довольно близко подобрался к личности этого человека, но сделать последний шаг не сумел. Или не захотел. Или побоялся. Так что и вы не разговаривайте, пожалуйста, о нём с посторонними. С женой можно, но больше ни с кем. Вы лицо в мире литературы очень авторитетное и влиятельное. Вас слышат даже за рубежом. Плохо будет, если разговоры пойдут. Это ведь может перевернуть представление людей обо многом, случившемся две тысячи лет назад. А это, в свою очередь, может пошатнуть основы веры. Вряд ли вы или кто-либо ещё в состоянии просчитать все возможные последствия.
Дед на это кивнул, но видно было, что он чем-то очень доволен. Юле казалось, что он готов рассмеяться. Нужно будет потом спросить его, что его так рассмешило.
Глава 38. Новогодняя ночь
31 декабря 1973 года
Антоша с Иванкой и Дашей почистили от снега сапожки приготовленной для этого на веранде метёлкой и смеясь ввалились в вестибюль. Иванка поймала за шиворот попытавшегося прошмыгнуть вслед за Дашей Тишку — очень уж много снега на лапах, спине и даже на голове он принёс с собой — подхватила его под грудь и живот подняла и стояла, пока Даша рукавичкой и щёткой не почистила его. Тишка ворчал, порыкивал и даже пытался вырываться, но вполсилы. Это он так играет — объяснила Иванка. Вообще, весёлый он паренёк.
Они с девочками бегали к флигелю, под крыльцом которого Матильда устроила своё логово. Хотелось ещё немного посмотреть на котят. Матильда против не была. Даже воспользовалась тем, что котята оказались у них под присмотром, и из логова выбралась. Хорошенько потянулась, попрыгала по сугробам, побегала по расчищенным от снега дорожкам, а потом умчалась в лес и вернулась лишь полчаса спустя сытая, довольная и с перемазанными кровью подбородком и усами. Сидела потом рядом с крыльцом, наблюдала за ними и за своими детьми и умывалась.