Противостояние душ

Langsuir

Дори лишь кивнул Бейну, что бы тот сам рассказал.

— Ты, Макс, тоже присаживайся, — улыбнулся Бейн, садясь на стул, — вам обоим силы восстановить надо. Мутаген, который я использовал. Это наша с Дориан разработка, но мы знаем, что его можно усовершенствовать, именно над этим мы и собирались работать, когда увидели Сон. Но использовав экспериментальное средство — я нарушил кодекс, поставил жизнь мутанта под угрозу. Но Логан взял Дориана за руку, его способности были полностью блокированы. Любой мутант знает, что это смерть. Мутаген, который используем мы — не помог бы. В нашей формуле есть очень слабая примесь гена регенерации, незначительная, чтобы не могла навредить, но она есть. Если бы

я воспользовался старым мутагеном — мы бы с вами сейчас не разговаривали. Но это не отменяет нарушения кодекса и я должен быть наказан. И в качестве наказания работать над формулой мне запретили, — закончил Бейн.

— Вы работали вместе, — усмехнулся Макс, — я помню ты когда-то про это писал вскользь. Кто бы знал тогда, что загадочный Дориан Павус это… — он повернул голову к Дори и все-таки сказал это вслух: — мой смысл жизни. Может, можно что-то сделать? — уже серьёзнее спросил он. — Чарльз сможет передумать?

— Это слишком серьезное нарушение. Это же жизнь. А я чуть не убил Дориана, — пожал плечами Магнус, — и по-другому это выглядеть не будет, — улыбнулся Бейн, — я переживу.

— Пусть остается, как есть, — дернул плечом Дориан, — он же работает. Не буду я без тебя этим заниматься. По факту — ты должен был дать мне умереть, чтобы поступить так, как велит кодекс, — сморщился парень, — я и сам прекрасно знаю, что ты принял единственно верное решение и рад, что ты смог в этой ситуации не растеряться, а сделать то, что должен.

— Я рад, что мне не придется извиняться перед тобой за то, что я поставил эксперимент на тебе, — улыбнулся Бейн.

Макс молча покачал головой, подошел и обнял брата.

— Как же у вас все сложно. Эти мутации, мутагены, блокировки… И я ни черта не могу сделать, чтоб помочь. У воинов все просто. Пропустил удар — получил травму. В следующий раз не пропустил — научился новому. Получил новый уровень. Выработал рефлекс, довел до автоматизма… — Макс прервал себя, вернулся на постель к Дориану и обнял его.

— Это уже все не важно, — махнул рукой Магнус, — семья превыше всего, а остальное можно пережить. Кстати, надеюсь, что ты, Макс, умеешь делать уколы? — спросил парень, доставая из кармана два шприца с серебристой жидкостью, — один вечером, другой завтра утром, — сказал он, кладя на стол, — и будешь, как новенький, Дор, — улыбнулся он, подмигивая, — а мне пора идти, а то я сам останусь без обеда и я еще никому не сказал как меня наказали.

— Конечно, умею, — кивнул Макс, он положил подбородок на плечо Дориана и таскал из-под руки соула самые вкусные кусочки.

— Магнус, как Джеймс? — спросил наконец-то Дориан то, что его так волновало.

— Ты же знаешь, что с Логаном не просто. Он не стал со мной говорить, — сказал Магнус.

— Скажи ему, что он не виноват, ладно? — попросил Павус, — и что мы остаёмся семьёй, чтобы не случилось.

— Хорошо, — кивнул Бейн и вышел.

— Семьей? — удивился Макс.

— Почти каждый из нас лишился своей семьи. Моя мутации проявилась, когда мне было девять — я играл с отцом и чуть не убил его. Меня быстренько выставили за дверь, как позор семьи. Думаю, что мои родители уничтожили все, что связано со мной. Чарльз следил за мной давно и забрал в Орден как только узнал о случившимся. Ксавьер помимо всего прочего умеет чувствовать мутанта при помощи специальной машины. В Ордене многие из нас были одиночками — не заводя близких отношений, но как-то само собой случилось, что все мы в конечном итоге оказались вместе. И друг для друга мы не друзья — мы считаем друг друга семьей. Каждый из нас пошел бы за другим в ад, если бы это понадобилось. У нас никого не было, кроме нас самих, и мы старались помочь друг другу пережить свои трагедии. Может, это проявление слабости, искать опоры в других

людях, но так было легче. Хотя лично я осознал это благодаря Магнусу, если бы не он, то я бы и дальше оставался сам по себе. История Логана… Она самая трагичная, — сказал Дориан, — его родителей убили у него на глазах, когда ему было шесть. Когда ему было девять на его глазах умер Виктор, его брат. Сам Джеймс попал в Орден в возрасте одиннадцати лет и первые два года он даже не разговаривал, — закончил рассказ Дориан, — там есть еще кое-что в его истории, но я не хотел бы об этом говорить, — добавил он шепотом.

Макс смотрел на него с ужасом в глазах, потом покачал головой. — Это… — обнял Дориана, зарываясь лицом в шею, вдыхая запах любимого, — это ужасно, Дори. Просто ужасно… И вы еще делали из меня героя?! Да вы, каждый из вас, стойкий и прошедший огонь и воду герой. Настоящие воины — не те, кто воспитывался в Ордене воинов, а те, кто пережил ужас в своей жизни, но остался собой, остался с умением радоваться жизни. С умением быть счастливым, быть открытым нашему миру и всему доброму, что есть в нем.

Макс обнимал Дори так крепко, так нежно, словно хотел своим присутствием изменить все, убрать самое плохое, оставляя лишь хорошее.

***

За обедом все мутанты сидели притихшие, а на Магнусе и вовсе не было лица. Алек сидел с ним рядом, держа его за руку, но подбодрить соула было не просто.

— Они не могут так поступить. Это ваша формула с Дорианом, — возмущался Андерс.

— Я действовал не по уставу, — холодно ответил Магнус.

— Ты спас его, — возмутилась Сэра.

— Тот мутаген тоже бы мог его спасти, — повторил на автомате Бейн.

— Ты знаешь, что это не так, — сказала Кендра.

— Я не ученый, чтобы знать это точно, — не поднимая глаз, произнес Бейн.

— К черту все, — психанул Локи, швыряя стакан в стену, — это же твоя мечта.

— Не важно, — так же холодно повторил Магнус.

Локи вскочил и вылетел из обеденного зала. Он твердо намерен был не дать Чарльзу так наказать своего друга.

***

Бальтазар молча складывал бутылочки с зельем в коробку, которую отправят назад. В комнате повисла гнетущая тишина, которую можно было пощупать. Но Бальт держался. Выставил на тумбочку последние запасы виски, девять бутылок первоклассного виски и все-таки повернулся к постели, на которой лежал Логан.

— Хватит уже обиженно сопеть, — возмущенно сказал он, — я не знал, что это зелье так повлияет на тебя. Извини, что тебе так не повезло с соулом. Но врачи написали, что если я перестану его принимать, то моя способность проявится, и твоя способность восстановится, — он не стал говорить, сколько при этом врачи употребили слов «возможно» и «наверное». — У меня тут 9 бутылок классного виски, которое я тебе отдаю в качестве подарка, и мое извинение, надеюсь это заслуживает на то, чтоб ты прекратил обиженно сопеть и вернул на лицо свою ухмылку и начал снова изрекать свои дурацкие шуточки?

— Я не злюсь на тебя, Бальтазар, — серьезно ответил Логан, — я знаю, что ты не мог знать, что уничтожаешь мои способности. И тот факт, что Бейн постарался сгладить конфликт — говорит о том, что ты реально не виноват. Иначе он бы этого делать не стал. Просто, я боюсь, что моя регенерация не восстановится и когда в следующий раз кто-то из наших будет умирать — я не смогу их спасти. Вот и все. Поэтому извини, что мне не до виски и дурацких шуточек.

Бальтазар онемел. Он смотрел на своего соула удивленным взглядом, словно кто-то подменил его в один момент на кого-то другого. Сквозь браваду, дурацкие шуточки и немалое самолюбие проступал вполне нормальный, адекватный парень. Впервые Бальтазар не знал, что сказать, и в это время в дверь влетел Локи, спасая Бальта от необходимости ответа.