Противостояние 2

Афанасьев Александр

– Дай и мне что ли...
– протянул руку зэк

– Дать бы тебе в грызло - сказал подполковник, протягивая вскрытую пачку - да так чтобы с копыт полетел и юшкой умылся.

– Э... гражданин начальник, правов таких не имеете... в грызло заключенному. Привезете меня в Ижевск - отвечать придется. Тем более что чем я рисковал...

– Падла, ты человеком рисковал!

Зэк жадно затянулся

– Ну, ты, Гена, на практике доказал что кому хочешь хвоста накрутишь. Тем более что я сигнал тревоги тебе передал, так ведь?

– И что? Может, прикажешь, как ты -

в зону?

– Да нет... В зону не советую... достанут, если приказ поступит - даже в зоне. И ты прав, Гена, что я человеком рисковал. Помнишь, как бывает? Чтобы спасти роту - подставляют взвод. Чтобы спаси батальон - подставляют роту. И так далее. Значение, Гена не имеет никто из нас - ни ты, ни я ни кто либо другой. Значение имеют материалы. Архив. А через тебя они на архив не выйдут.

– Через тебя выйдет?

– Знаешь, что самое смешное? И через меня - не выйдут. Знаешь, как с гарантией не разболтать военную тайну? Просто не знать ее. Вот и все. Теперь рассказывай - кто?

– Приходил человек. Весной. Высокий, седой, лет семьдесят на вид. Назвался Павлом Ивановичем. Гэбье.

– Что сказал?

– Много чего. Одной Грозы достаточно. Назвал имена. Назвал отдел.

– Что хотел?

– Говорит, что представляет интересы тех, кто хочет остановить развал Союза. Намекнул на армию...

– И все?

– Все. Сказал, что материалы не просит. Разберетесь - отдадите сами, так примерно сказал. Заинтересован в сотрудничестве - по крайней мере, на словах.

– Что сказал ему ты?

– По минимуму. Только тех, кто уже засвечен. Большую часть имен назвал он сам.

– Кого конкретно?

– Ганецкий, Ковалев, Попов. Битые карты.

– Он выдвинул какие-то конкретные предложения?

– Нет. Сказал только - надо навестить старых друзей. Пригодится. Реутов.

– Реутов, значит... Кашу заваривают...

– Нам хлебать.

– Ну, мы уже и так хлебаем...
– загадочно сказал зэк - есть вариант проверить. Я назову тебе несколько фамилий. Проверь, живы ли они, и если нет - когда и по какой причине покинули сию юдоль скорби. И дай мне знать. Напиши письмо. Живы - или мертвы.

Подполковник понял Обычное письмо, безо всякого шифра. Только два слова - живы или мертвы. Жизнь или смерть. Или что-то подобное - а остальной текст письма будет просто водой, единственно призванной замаскировать эти два слова. Ни одна цензура, ни один кум такого рода информацию не остановит.

– Говори.

Зэк начал называть фамилии - делая после каждой короткую остановку, чтобы легче было запомнить.

– Зябликов. Скрипичный. Манукян. Петренко. Вавилов. Козленок. Бахурев.

– Запомнил. Семеро?

– Да, семеро.

– Гэбье?

– Оно.

Подполковник покачал головой. Он знал, что человек, который был его подчиненным, которого он считал другом, и который сейчас мотал срок с..ой - но не знал, что настолько. Ведь эта тварина, стоило только наседке подкатиться к ней - решила сыграть в игру. И назвала его имя - просто для того, чтобы посмотреть, как отреагирует КГБ. Оборвут они игру или будут играть дальше? Что они предложат взамен? Кто подкатится следующим?

Мразь мразью.

И все равно - профессионал. Только такой человек и смог сделать из отдела К то, во что он превратился в самый пик своего расцвета. Только такой человек мог в одиночку вести игру с КГБ - или кто там сейчас, напротив.

Да, конечно - с вероятностью процентов девяносто можно было сказать, что КГБ не станет обрывать игру в самом начале, что по крайней мере на какое-то время его бывший начальник останется в безопасности, что у него по крайней мере буде время, чтобы оценить ситуацию, просчитать риск и скрыться. Но вс6е равно - даже десяти оставшихся процентов достаточно для того, чтобы другом его больше не считать.

Хотя... сколько раз уже зарекался.

– С..а ты - повторил подполковник.

– Я знаю. Дай сигарету.

Громыхая на встречающихся по дороге ухабах всеми своими сочленениями, автозак катился по направлению к Ижевску.

В таких играх, какая игралась сейчас, когда по обе стороны доски профессионалы - заранее нельзя было предсказать ничего. В этой игре не было ни правил, ни лимита времени, ни запрещенного пространства или ходов. Невозможно было даже сказать, кто в данный момент выигрывает, а кто - проигрывает.

Подполковник одновременно и был прав и ошибался. Аскеров и в самом деле никуда не уходил из КГБ, он продолжал работать на КГБ и сейчас - официально - числился в действующем резерве. По бумагам его устроили на один из оборонных НИИ юрисконсультом и даже платили - переводили на книжку - заработную плату. В действительности его послали в тюрьму, проводить оперативную разработку. Только не в интересах страны - в интересах конкретных людей.

Аскеров уже давно работал не на КГБ - собственно он на него никогда и не работал. Надо быть очень наивным человеком полагая, что восточный человек, уроженец Баку и выходец из одного из могущественных азербайджанских кланов будет работать на КГБ. Это только русские работают на что-то неопределенное или ради чего-то неопределенного - на государство, на КГБ, ради торжества социализма во всем мире. На Востоке работают на конкретного человека. Всегда.

Люди, которые в числе прочего организовали ВСОГ "Камнепад", были опытны и осторожны, им некуда было спешить. Определенный запас времени у них был и они делали все тщательно. Они раскручивали старые дела начала восьмидесятых, в поисках зацепок, позволяющих свалить тех, кто сейчас находился у руля. Они искали и собирали недовольных по всей стране - ментов, растоптанных Андроповым, армейских офицеров, преданных в Афганистане, неугодных нынешней власти много знающих гэбистов - которых тихо и незаметно убирали с шахматной доски. Каждый из них имел свои причины ненавидеть нынешнюю власть и нынешнего генсека - но цели и задачи на сей момент у них были общими и они работали сообща, подтаскивая все новые и новые дрова к будущему костру., обильно поливая их бензином и многозначительно щупая спички в кармане