Противосолонь

МАКГОНИГЛ

РАФФИНГ

ДЖЕННИ

ИНГЛИШ

НЕД

ЭНН

МИССИС ИНГЛИШ

ФЕЛИСИТИ

КОНСТАНС

СТАРУХА БЕТТИ

Старый дом около границы с Уэльсом, осень 1902 г.

Письменный стол с кожаным стулом. Диван. Книжные полки. На столе шахматная доска, партия в разгаре. Бар с бутылками и стаканами. Слева у сцены входная дверь. В глубине сцены слева от центра под углом к стене старое темное зеркало в деревянной резной раме, зеркальной стороной

к столу, так что зрители отражения не видят. В заднике арка, ведущая в другие части дома. Перед диваном ковер. Диван развернут к камину на авансцене, которого мы не видим. Декорация должна быть достаточно открытой, чтобы персонажи, которые в определенные моменты будут появляться во снах, галлюцинациях и/или воспоминаниях могли входить и выходить легко и без суеты.

Автор благодарит за помощь и поддержку при работе над пьесой Лоренса Харбисона, Зева Буффмана и Джозефа Нигро.

(Мы слышим голос МАКГОНИГЛА, когда он открывает входную дверь, и лунный свет вливается в комнату. Входят МАКГОНИГЛ и РАФФИНГ, МАКГОНИГЛ говорит, пока зажигает лампу).

МАКГОНИГЛ. Я ничего не понимаю. Они просто исчезли. Муж, жена, две дочери. Ужин на столе. Огонь в камине. Недоигранная шахматная партия. Никаких следов насилия или борьбы. Мы тщательно обыскали дом, прочесали окружающую территорию. Никаких улик. Я в полном замешательстве. Вот и подумал, что, возможно, это по твоей части.

РАФФИНГ. В каком смысле?

МАКГОНИГЛ. Ты знаешь, в каком.

РАФФИНГ. Нет, не знаю.

МАКГОНИГЛ. Знаешь-знаешь. В девяносто восьми процентах из ста я ни в чем тебе не уступаю, а может, и получше буду. Порядок расследования, необходимые процедуры. Но с этими остающимися двумя процентами, когда случившееся неподвластно логике и, кажется, противоречит здравому смыслу, тебе равных нет. Ты гений по части того, что выглядит абсурдным и в большей или меньшей степени неразрешимым.

РАФФИНГ. Говорю тебе честно, Мак, я польщен.

МАКГОНИГЛ. Имеешь право. Хотя должен признаться, что в остальном ты, скорее, мешаешь, чем помогаешь.

РАФФИНГ. Нет никаких доказательств того, что случилось что-то неожиданное, за исключением одного: однажды вечером, перед самым ужином, четыре человека исчезли с лица земли.

МАКГОНИГЛ. Именно так. Все на месте. Никаких странностей, за исключением этого. (Идет к письменному столу, берет листок бумаги, протягивает РАФФИНГУ). Мы нашли этот листок на письменном столе, с одним написанным на нем словом. Противосолонь. Это единственная странность. Хотя, возможно, совершенно к делу не относящаяся.

РАФФИНГ (смотрит на листок). Противосолонь. Действительно, что-то странное. Но при этом и знакомое.

МАКГОНИГЛ. Моя бабушка говорила противусолонь. Противу вместо противо. Деревенское это слово. Как я понимаю, весьма древнее. Означает против солнца, движение в направлении, обратном вращению солнца. Наоборот.

РАФФИНГ. Против часовой стрелки.

МАКГОНИГЛ. Да, но я уверен, что слово это появилось раньше часов.

РАФФИНГ. О чем-то мне это слово напоминает, но пока не могу сказать, о чем именно.

МАКГОНИГЛ. Пропали Джеймс Инглиш, писатель, сорока с чем-то лет, его жена

Элеонор, ей далеко за тридцать, и две их дочери, Констанс и Фелисити, девушки-подростки. Муж вроде бы немного рисовал, охотился на кроликов, обожал читать. Жена верная и любящая. Денег, как я понимаю, у семьи хватало. Дочери умные и красивые. Вот они. (Берет с письменного стола фотографию в рамке, протягивает РАФФИНГУ). Любо-дорого смотреть.

РАФФИНГ. Свидетелей нет?

МАКГОНИГЛ. Девушка, которая здесь прибирается и готовит, живет с родителями на соседней ферме. Она, похоже, видела их последней. Куда-то ходила, а вернувшись, обнаружила, что их нет. Сказала отцу, а он обратился в полицию. Третья дочь была в художественной школе. Теперь вернулась.

РАФФИНГ. Где служанка?

МАКГОНИГЛ (выглядывает за дверь). Нед, пожалуйста, пришли сюда Дженни. (Обращаясь к РАФФИНГУ). Очень красивая девка. Но хромоножка. Увы.

ДЖЕННИ (входит). Чего?

МАКГОНИГЛ. Инспектор Раффинг задаст тебе несколько вопросов.

ДЖЕННИ. Я уже ответила на все вопросы, какие только могут быть. Теперь хочу домой.

РАФФИНГ. Надолго я тебя не задержу, Дженни, обещаю. Просто расскажи мне, что ты тут нашла.

ДЖЕННИ. Я нашла то, что вы видите. Мистер Инглиш отправил меня к отцу за молоком на ужин. Когда я вернулась, их не было.

РАФФИНГ. И что ты подумала, обнаружив, что их нет?

ДЖЕННИ. Я не знала, что и думать. Поискала их, но не нашла. Подумала, что они решили разыграть меня. Фелисити, младшая мисс Инглиш, такая озорница.

РАФФИНГ. Озорница?

ДЖЕННИ. Наверное, неправильное слово. У нее весьма странное чувство юмора. Полагаю, где-то я ожидала, что сейчас они выпрыгнут из-за штор, чтобы напугать меня. Но я, разумеется, знала, что до такой степени они потакать ей не станут. И все-таки меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Все было так странно. Часы тикают. Огонь в камине пылает. Я даже подумала, а вдруг все это сон, поэтому попыталась проснуться. Но не смогла. Тогда очень испугалась и побежала домой.

РАФФИНГ. Тебе часто снятся твои работодатели, Дженни?

ДЖЕННИ. А кто еще мне может сниться?

РАФФИНГ. Когда ты уходила за молоком, все здесь было в порядке?

ДЖЕННИ. Да, сэр.

РАФФИНГ. Никто не ссорился, ничего их не тревожило?

ДЖЕННИ. Если и тревожило, мне они об этом ничего не говорили.

РАФФИНГ. Как, по-твоему, мистер и миссис Инглиш были счастливой парой?

ДЖЕННИ. Меня это совершенно не касалось.

РАФФИНГ. Твой ответ означает «нет»?

ДЖЕННИ. Вроде бы они были счастливы. А кто счастлив? Насколько мне известно, никто. Теперь я могу идти?

РАФФИНГ. Ты не видела, чтобы кто-нибудь входил или выходил из дома, когда уходила сами и при возвращении?

ДЖЕННИ. Нет, сэр.

РАФФИНГ. Сколько времени ты отсутствовала?

ДЖЕННИ. Не знаю. Не так, чтобы долго. Я хожу не так быстро, как некоторые.

РАФФИНГ. Что именно они делали, когда ты уходила?

ДЖЕННИ. Миссис Инглиш и девочки готовили ужин. Мистер Инглиш читал за письменным столом.

РАФФИНГ. И что он читал?

ДЖЕННИ. Не знаю. Книгу.

РАФФИНГ. Вы нашли книги на письменном столе, Мак?