Противоречия любви
Шрифт:
Цыганка молчала, продолжая прятать лицо под кудрями волос. Ковало вздохнул, понимая, что из него плохой советчик. Тем более ничем особым успокоить ее он не может. Постояв, он пошел к двери.
— Можно я сегодня не пойду в сад?
Ковало обернулся на слова девушки.
— Конечно, я скажу охране. Если не хочешь — можешь и завтра не идти.
— Спасибо.
Видя, что девушка опустила голову, он вышел из комнаты. Ковало осознавал, что происходящее ему не нравится. Даже в его понимании это был перебор. Хотя как раз он отличался большей жестокостью
В это день картина в офисе повторилась — Гер стоял и пил виски, хотя и был день. Ковало сам налил себе, не дожидаясь приглашения.
— Как она?
— Странно, что тебя это интересует, — Ковало плюхнулся на длинный кожаный диван и положил ноги на невысокий журнальный столик.
— Да, меня это интересует, — сухо произнес Гер.
— Док сказал, в этот раз лучше, чем в прошлый. А она просила пока не выводить ее в сад. Что тебе еще интересно?
Гер неопределенно пожал плечами.
Ковало, видя, что тот молчит, продолжил:
— Она всего лишь девчонка, на двадцать с лишним лет младше нас. Может, не стоит с ней так поступать?
— Я не понимаю ее сопротивления. Хорошо, в первый раз это понятно. Но сейчас? Можно быть посговорчивей. Я готов быть нежным с ней. Но она не оставляет шансов — ведет себя, как дикая кошка. Чуть глаза мне не выцарапала.
Гер, повертев пустой бока в руке, поставил его на стол.
— Я сам не понимаю, почему рядом с ней я теряю контроль. Хотя нет, понимаю. Никто и никогда так не сопротивлялся мне… Ладно, хватит о ней. Что по нашим делам? Кстати, нам дорого стало отбелить себя перед прессой после подставы с наркотиками на нефтебазе. И, думаю, еще придется денег нормально отвалить, чтобы до конца все замять.
— Это дела ее отца. Она здесь не при чем.
— Хватит уже о ней. Не старайся — моя совесть не проснется, меня уже не переделать. А она, если не хочет повторения, пусть научится себя вести.
Ковало понимал, что больше эту тему поднимать не стоит. Пока Гер к ней не поедет, так как лицо девчонки опять будет долго заживать, а значит, у всех есть время на передышку.
Поставив перед мужем тарелку с борщом, Роза заботливо поправила ломтики черного хлеба в плетеной корзиночке и специально чуть замешкалась, надеясь, что Мирчи наконец обратит на нее внимание. Но мужчина, взяв кусок хлеба, стал есть борщ, дуя на ложку, с которой вверх поднимался прозрачный дымок.
В дверь позвонили и Роза, поняв, что не успела ничего сказать, вздохнув, пошла открывать.
В дверях стояли Шандор и его друг Ромо, а во дворе толпились его люди, недобро бросая взгляд на людей Чечера.
— Барон дома? Разговор к нему есть. Поди, скажи ему, — Шандор смотрел поверх головы Розы, и так зная, что барон дома.
Роза захлопнула перед носом Шандора дверь и вернулась на кухню, где ее муж продолжал невозмутимо
— Шандор приехал со своими…
— Зови, — перебил ее барон.
Когда в просторную кухню, расположенную на первом этаже коттеджа, вошли Шандор и Рому, барон поднял на них недобрый взгляд.
— Здравствуй, барон. Звал? — Шандор отодвинул стул от стола и сел.
— Я не приглашал тебя за стол, — Мирчи отодвинул от себя пустую тарелку.
— А я думал — к обеду пригласил. Напоишь, накормишь…
— Встань из-за стола.
То, каким тоном это произнес барон, не оставило у Шандора желания сидеть на стуле. Он нехотя встал. А Рому, все это время стоявший в проеме двери, даже попятился назад.
— Хорошо, я и стоя тебя выслушаю, — Шандор не хотел обострения и так непростых отношений с бароном, поэтому, хоть и нехотя, подчинился его приказу.
— Зачем Полонскому наркотики подкинул?
— Ах, вот для чего ты меня позвал, — Шандор знал, что курить в доме барона нельзя, но, демонстративно достав сигареты, закурил. — Знаешь, я все-таки цыган и за своих привык вступаться. Полонский твоих людей избил, дочку забрал… и что, я должен был спокойно сидеть и на все это смотреть?
— Ты не цыган… ты не чтишь традиции и не уважаешь старших, как и твои люди. Все, что касается Полонского, — мои дела. Не лезь туда. Иначе…
— Иначе что? — Шандор выпустил струйку дым, на его губах играла улыбка.
— Я тебя предупредил. А сейчас уходи, — Мирчи не хотел сейчас, когда и так все шатко, обострять отношения еще и с Шандором.
— Ухожу, хотя ты мог бы и обедом угостит, — Шандор двинулся к двери, затем обернулся. — Когда Полонский выкинет твою дочку, наигравшись с ней, отдай мне ее. Замуж не возьму, но заботиться буду.
— Я более не намерен с тобой что-либо обсуждать. А насчет Дары я своего решения не отменю — ты ее не получишь.
— Это мы еще посмотрим.
Больше ничего не говоря, Шандор вышел из кухни барона, за ним следом шел Рому. Во дворе Шандор и Рому сели на заднее сидение Мерседеса, и эскорт из нескольких машин выехал за ворота коттеджа.
— Это мы еще посмотрим, — повторил негромко Шандор, затем повернулся к Рому. — Еще раз на базу Полонского наркоту подбрось.
Рому довольно улыбнулся и кивнул. Ему нравились такие дела. Ему вообще нравилось быть с Шандором — с таким безбашенным никогда не соскучишься.
Подслушав весь разговор за дверью, Роза зашла в кухню с лицом невинного агнца и убрала грязную тарелку со стола. Накладывая второе, она, не оборачиваясь, заговорила:
— Странный ты, Мирчи. Шандор тебе помогает, Полонскому вредит, а ты на него еще и злишься.
Мирчи даже и не удивило то, что Роза в курсе их разговора. Он достаточно хорошо знал свою жену.
— От его действий Даре будет только хуже.
— Я думала, ты за табор переживаешь. Люди Полонского сильно тогда цыган побили, двое еще в больнице лежат. А ты за эту переживаешь…