Против течения
Шрифт:
С помощью Тишина был составлен словесный портрет всех троих. По портрету узнали генерал-лейтенанта Ушакова, главу совета ветеранов АДД «Дальники» и Героя Советского Союза, Сергея Алейникова. Третьего опознали позже, как полковника ВВС Морозова, тоже кавалера многих наград. Тут же вспомнили, что Алейников засветился совсем недавно при попытке теракта в гастрономе на Дзержинского. Руководству КГБ и самому Андропову всё это показалось очень странным, поэтому решили, что надо бы последить за стариками. Организовали «топтунов» [121] . Через неделю наружка доложила, что ветераны
121
«топтун» — сотрудник службы наружного наблюдения
ГЛАВА 23. АКУЛЫ ПЕРА
В подвале Дзержинского райкома комсомола остро пахло свежей краской. Нитроэмаль сохнет быстро, но имеет ядрёный ядовитый запах, который держится после высыхания не меньше двух дней. По коридору, ставшему нам за эти две недели почти родным, снуют мужики. Они таскают столы, стулья, шкафы, какие-то тумбы. Всё-таки ушлый парень Володя Каплин. Будет в Дзержинском районе орган пропаганды и агитации нового типа!
За январь и февраль я, Самарович, Меньшиков, Тамара и ещё несколько парней с нашего курса сумели привести в приличный вид целых три комнаты, где будет редакция. По паре сотен заработали. Наладили контакт с райкомовскими девушками, вахтёрами и уборщицами. Пили с ними чай с печеньками, травили анекдоты. Результат превзошёл ожидания. Стены выкрасили белой глянцевой нитроэмалью на всю высоту, бетонные мозаичные полы покрыли приятным серо-голубым колером. Окна визуально увеличили за счет широкой голубой рамы вокруг проёмов. В кабинете редактора на стене за столом Меньшиков изобразил мозаичное панно: — заголовки исторических пролетарских газет, увеличенные обрывки текстов, телеграфных лент и черно-белых зернистых фотографий. К нам уже через день выстроились начальники районных контор. Все хотели себе что-то такое эффектное.
— Молодцы! Настоящие передовики производства! Объявляю всем благодарность по комсомольской линии. В личные дела, если принесете, впишу обязательно. — Вова щедр.
— Что впишешь это прекрасно, — в тон ему начинаю я свою партию. — Но вместо этого лучше бы премию выписал.
— Ты, Рогов, жадный! А еще алчный, расчётливый и скупой. Нельзя советскому комсомольцу, строителю коммунизма быть таким рвачом и скупердяем. Премии никакой, конечно, я вам не выпишу, уж тут не обижайтесь, премия в смету не заложена. Зато полный расчёт получите уже завтра. Все бумажки подписаны. Акт приёмки я ещё вчера подписал. Сейчас его в бухгалтерию отнесу. Завтра можете деньги получать. Борис, ты обязательно завтра приезжай. Мне с тобой надо поговорить.
Такой поворот событий нас немного расстроил. Всё-таки мы надеялись получить деньги сегодня и обмыть успешное окончание. В принципе, завтра тоже не плохо, но настрой уже не тот.
Шалмин, вообще, откровенно недоволен. Ворчит и матерится почти вслух:
— Что это за отношение к человеку труда? Мало того, что премию зажилили, так ещё и с оплатой затягивают. Знают, что мы всё сделали и теперь будут нам
— Рогов, тебе придётся завтра за меня деньги получать. Смотри, не пропей, а то бошку откручу — продолжает он уже менее злобно.
— Вань, ты чего раскипятился? — успокаивает его Анисифоров. Боря с Пашей завтра съездят, получат наши денежки и нам их привезут.
На следующий день я получил всё-таки наши деньги и поднялся в кабинет Каплина. В отличие от его прошлогоднего бардака, в новой его резиденции царил порядок. Стол чист, стулья стоят как по линейке. Холодный отблеск вечернего зимнего солнца отражается в стеклянных дверках книжного шкафа. Чувствуется, что Каплин решил всерьёз взяться за построение карьеры. После коротких приветствий мы приступаем к главной теме сегодняшней встречи. Она проста до предела, но и сложна одновременно. Надо составить план первого номера газеты.
— Передовицу ты будешь писать? — сразу берет быка за рога Каплин.
— Я? — удивленно выпучиваю на него глаза. — Вова, мы как договаривались? На мне стратегическое планирование и генерация идей. Так что сам пиши.
— Вот какой же ты всё-таки меркантильный!
— Да, и алчный! А ещё я жадный и корыстный… Плавали, знаем.
— Заткнись и послушай мудрое руководство. Я тебе работу нашёл, денег дал, почему бы тебе не придумать передовую статью в первый номер газеты? Нет, вместо того, чтобы сказать большое человеческое спасибо, ты начинаешь пошло торговаться…
— Да, Вова, и так будет всегда потому, что всё должно быть скреплено договором, хотя бы на словах. У нас с тобой такой договор и был, если хочешь, чтобы я участвовал в твоей газетной авантюре, то будь любезен, соблюдай договорённости. — Постепенно я начинаю закипать. Каплин это замечает.
— Да, ладно, не тарахти ты так, трактор нашёлся! Пошутить нельзя? Давай тогда быстро наметим тематику, объём и компоновку полос и побежим по делам. Думаешь, ты один такой деловой?
— Редактора ты уже нашёл?
— Нет пока, поэтому я тебе сразу и предложил передовую накатать. Хрен её знает, что в ней писать.
— Чего проще то? Возьми прошлогоднюю «Комсомолку». Найди какую-нибудь подходящую передовицу. Причеши под сегодняшнюю актуальность и вперёд. Ты какой выхлоп получить хочешь?
— Чего-чего? Какой ещё выхлоп? — Вова удивлённо выпучивает на меня свои маленькие серенькие глазки.
— Ну, выхлоп — результат воздействия печатного материала на читателей. Видишь ли, если цель известна, то понятно каким содержанием надо будет заполнять полосы. Согласись, одно дело, если цель — получение денег от продажи, и совсем другое — побуждение читателей к какой-то деятельности.
— Нахватался, я смотрю, всяких журналистских штучек… Умный стал… Скажу тебе правду. Мне лично плевать на читателей. Мне важно, чтобы газета регулярно выходила, её покупали, и районное начальство связывало её с моим именем. Это мне позволит сулит некоторые карьерные перспективы.
— Вопрос содержания передовицы для меня очевиден. Ты просто кровно заинтересован в том, чтобы там фигурировала твоя фамилия. Никто кроме тебя про тебя писать не будет, по крайней мере, пока ты не совершишь какого-то заметного преступления, — я заржал в уме над таким поворотом событий. — Не нравится преступление? Тогда подвиг! Героическое что-то. Но преступление всё-таки лучше, оно легче запоминается, особенно какое-то ужасное, чтобы «море крови, гора костей».