Против течения
Шрифт:
В молочном отделе гастронома «Рассвет» народу мало. Беру пачку «Сибирских» пельменей. Пакета или сумки у меня нет. Приходится нести пачку в руках. Хорошо, что дом недалеко.
Во дворе у помойки копошится дворник Петрович. Вежливо здороваюсь с ним.
— Здравствуй, Борис, слушай, у меня к тебе вопрос — обращается он ко мне. — Есть минута?
— Да, есть, конечно, вот только пельмени домой отнесу.
— Я быстро. Вот скажи, не знаешь, кто смог бы работать дворником у нас? Что-то мой моторчик начал подводить, всё труднее справляться, а зимой, боюсь, вообще не смогу.
«На ловца
— Дядь Гена, подождите минуту, я сейчас заскочу домой, спущусь, и мы с вами всё обсудим. Сам с удовольствием взялся бы за метлу-лопату. — Протараторил я уже на бегу.
— Работа наша не сложная. Надо каждый день мести проезжую часть двора, собирать мусор с газонов и детской площадки. Каждое утро освобождать мусорный контейнер от бытовых отходов (спецмашина приходит в 7.45) и следить за порядком во дворе. В случае чего вызывать аварийку и ставить в известность председателя, чтобы выделял денег на ремонт. Зимой, понятно, снег надо чистить. У нас участок большой — и перед подъездами, и перед почтой, и со стороны дебаркадера. Зато и оплата хорошая, 80 платит кооператив, а еще 40 почта добавляет. Дворницкая есть. Выходной тоже есть, но раз в неделю в воскресенье, но тут, сам понимаешь, зависит от погоды. Если за ночь снегу навалит, то выходной-проходной, без разницы, выходи и отгребай.
— Как вам зимой удавалось справляться, Геннадий Петрович?
— Плохо, когда весь день валит снег. Ты его убираешь, а он, собака, падает и падает. К вечеру не знаешь куды бечь от усталости. Хорошо, что редко так бывает.
— Геннадий Петрович, а давайте так. Пока тепло, сентябрь, и работы не так много, поделим её пополам. Я в один день, вы — в следующий. Так мне проще будет в рабочий ритм войти. А чтобы вам компенсировать усилия, я согласен на треть от оклада. За сентябрь 40 рублей получу и хорошо. Послезавтра я готов начать.
— Лады! Значит, завтра я тебе часа в четыре позвоню, пойдем оформляться к председателю. Я с ним на эту тему уже разговаривал, он не против.
— Ладно, я побежал. Надо будет еще родителям об этом рассказать. Даже не знаю, как они к этой затее отнесутся.
Дома никого, яркое солнце последнего летнего дня разогнало хмурые тучи. В квартире тихо и спокойно. Юлька, с Танькой где-то бегает. Вот и хорошо. Сейчас поставлю воду для пельмешков и прикину, что можно было бы сделать уже завтра.
Так! Вода в кастрюле, печка включена, луковица заброшена, соль в воду всыпана. Можно и почитать что-нибудь. Как раз августовская «Смена» на столе валяется, я её еще не читал. Полистаю, пока вода закипает…
Ну что ж, передовица про стахановцев, отголоски тридцатилетия Победы, какой-то мутный рассказ про цыган… О! Вайнеры! Это здорово! Называется «Место встречи изменить нельзя». Да, прямо сейчас и почитаем.
…
Что это за противный запах по квартире витает? В рот мне ноги! Зачитался, идиот. Журнал летит в угол дивана. Хорошо, что пельмени не забросил… Бегу на кухню воды в кастрюле не осталось! Лук подгорел и чадит на всю квартиру. Хватаю сгоряча кастрюлю голой рукой и, оглашая дом пронзительным воем, кидаю в раковину. Да что такое-то!
Приходится брать новую ёмкость,
Всё. Успокоился. Угар снижается до допустимых концентраций. А чтобы время зря не пропадало, кастрюлю прямо сейчас и отмою.
Неожиданно хлопает дверь.
— Чем у нас так воняет? — раздается голос сестренки. — Борька, ты опять что-то спалил? Наверное, читал? Сварить то что-нибудь сварил? А то есть ужасно хочется.
— Умолкни, малявка! Сейчас закипит и через пять минут будут пельмени. Хорошо, что пришла. Танька с тобой? На троих варить?
— Ага, на троих. Таня с нами пообедает.
— Мама не знаешь, когда вернется? И куда она отправилась?
— Не, не знаю, молчком ушла, ничего не сказала.
…
Мама вернулась около шести. С каким-то таинственным видом она притащила в большую комнату два свёртка из оберточной бумаги перехваченной бечевкой.
— Ма, что это у тебя за баулы и узлы? Собираешься куда? — съязвил я по привычке.
— Это же обновки для вас, болтун — бросила мать с укором, — возьми ножницы и распакуй. Мерить будете. Миловановой привезли финские куртки разных размеров и цветов. Она, прежде чем в торговлю их пускать нам в училище сообщила. Радуйтесь, в буржуйских шмотках щеголять будете.
— А какого цвета? Длинная или короткая? С капюшоном или без? — Юлька подпрыгивала рядом от нетерпенья.
Перед зеркалом мы оказались одновременно. Однако насладиться зрелищем модных новинок не успели потому, что на пороге показался отец с рюкзаком полным даров полей и огородов. Пахло от него сырой землей, мокрой травой и дымом.
Я решил, что настал мой выход. Не стал ждать, пока мама начнет вечный спор о том, как надо современных детей одевать.
— Па…! Ма…! У меня есть для вас новость. Завтра я устраиваюсь на работу. Мать чуть не упала от неожиданности. Зато папаня принял новость с пониманием.
— Ну, рассказывай, что, где и сколько, — хлопнул он меня по плечу, направляя в сторону кухни.
— В общих чертах дело обстоит так. — Начал я свой рассказ. — Петрович сегодня предложил мне его заменить, а я согласился. Это вполне мне по силам, занимает всего два часа в день. Платят 120 рублей в месяц. Ездить никуда не надо, не работа — мечта поэта! Завтра пойдем с ним к председателю, а послезавтра я приступаю к своим обязанностям. Как вам такое решение? Правда, ваш сын умный и деловой?
— А учиться ты, «умный и деловой», когда собираешься? Ты подумал, что после трудового утра у тебя учёба в голову не пойдёт? Тоже мне, работничек метлы и лопаты нашёлся. — Мать, начала заводиться. — У тебя последний год в школе, надо пятерки получать, чтобы проходной бал был повыше. Кроме того, надо определиться с профессией, узнать, куда легче поступить, на подготовительные походить.
— Мать, не ворчи, — это уже отец вступает в разговор, — мне кажется, дело очень даже хорошее, поймёт парень, что такое труд и сколько стоит жизнь простого человека. — Отца иногда пробивало на высокий стиль. — А учёба это, конечно, важно, но ничего страшного, если он и не поступит. Сходит в армию, тоже полезный жизненный опыт.