Против Сталина и Гитлера
Шрифт:
Франкфурт-на-Майне в то время еще не сильно пострадал от бомбежек. Мы бродили по старым, узким улочкам, полным немецкой и европейской истории.
В Майнце мы сели на пароход и спустились вниз по Рейну до Кёльна. На том же пароходе ехала группа тяжелораненых немцев. Многие были без рук или без ног. Многие изуродованы ожогами. Власов отвернулся, стараясь скрыть свои чувства, а потом сказал:
– Мы все виноваты, что эти люди стали калеками. Поэтому все мы должны и отвечать, все: русские, немцы, англичане, французы, американцы, японцы, китайцы.
Власов был на голову выше всех пассажиров, и немецкие солдаты, очевидно, обратили на него внимание. Один раненый фельдфебель, сидевший на палубе у стола
– Простите, господин капитан, я поспорил с моими товарищами на бутылку рейнского, что высокий господин с вами - русский генерал Власов. Верно ли это?
Он сам принадлежал к немецкому кадровому составу одной из русских частей под Ленинградом и не мог забыть приметную личность русского генерала. Хотя мы и не хотели обращать на себя внимания, я ответил утвердительно на его вопрос. Фельдфебель выиграл свой рейнвейн.
Скорее курьезное, но в то же время и характерное последствие имела наша короткая остановка в Кёльне, где мы никого не знали. Инкогнито Власова было раскрыто из-за телеграммы, полученной там перед нашим приездом из Франкфурта. Совершенно неожиданно, мы были встречены одним партийным учреждением, устроившим также и прием. После возвращения в Берлин я получил, через официальные инстанции, счет от этой организации, с точностью до пфеннига, за ужин для двух лиц!
Однажды вечером, после нашего возвращения из поездки, Власов сказал мне:
– Я, кажется, уже говорил вам, что после того, как я видел эту вашу прекрасную страну, я хорошо понимаю немецкого солдата в его чувствах к своей родине. Но, думая дальше, я спрашиваю себя: это благосостояние, которого вы добились вашим трудом и вашим умением, сделало ли оно немцев лучше?
Мне пришлось ответить отрицательно.
– Вот видите! А эта война может быть выиграна только теми, кто способен принести лучший порядок. Нацисты должны были бы это знать: они пришли к власти в Германии в час ее нужды, потому что обещали лучший порядок, и сначала у них было искреннее желание выполнить свое обещание. Поэтому мне и трудно понять, как те же самые национал-социалисты отказались от своих собственных принципов. Высшая миссия не должна быть эгоистичной. Но вы, немцы, не только эгоистичны, вы хотите отнять у нас нашу землю и наши богатства. И поэтому вы проиграете войну.
Генерал казался в эту минуту пророком минувших времен, предсказывающим падение Третьего рейха.
– До 1946-1947 годов прольется еще много крови. Немецкие города будут разрушены до тла. Страх разольется по всей Европе. А когда война окончится, ужасы будут продолжаться, она будет вестись дальше иными методами, и народы не найдут мира. Черные восстанут на белых, угнетенные на угнетателей, которые забыли свой долг, свою миссию...
В этот момент, как бы подчеркивая его мрачные предсказания, завыли сирены, предвещавшие налет на Берлин. На Кибицвег не было общественного бомбоубежища, и Власов отдал распоряжение пускать всех соседей в небольшое бомбоубежище, оборудованное в саду виллы, в которой он жил (хотя вход на территорию виллы посторонним был строго воспрещен). Когда мы подошли к спуску в бомбоубежище, оно было уже полно людьми. Власов не захотел, чтобы из-за него кто-то должен был выйти, и просидел всё время до отбоя в саду около входа в бомбоубежище.
Развитие контактов
По возвращении из поездок по Германии обнаружилось, что положение Власова, вопреки всем неуспехам и враждебности "сверху", стало более прочным, чем нам казалось возможным. Без сомнения, это было следствием выдвижения его как пропагандной фигуры после запрета Кейтелем его активной политической деятельности и отказа Гитлера
Нелегко систематизировать и учесть все контакты Власова в этот период. К Власову ежедневно устремлялся поток посетителей, и личному его штабу стоило немало трудов регулировать этот поток. Много такта и осмотрительности проявили при этом мой друг Фрёлих и начальник канцелярии Власова, бывший полковник императорской армии К. Г. Кромиади.
Посетителей можно разбить на две основные группы: немецкую и русскую. К немецкой группе относились: "старые" друзья Власова из германского офицерского корпуса, знавшие его с 1942 года или же поддерживавшие его, не будучи вовсе с ним знакомыми; "новые" друзья, интересовавшиеся им и представляемым им русским освободительным движением, так как понимали растущую угрозу Германии; представители прессы; представители хозяйственных кругов.
К русской группе относились: представители русской эмиграции; офицеры с фронта; представители русского православного духовенства.
Русские православные священники в Берлине были люди высоких принципов и не могли пройти мимо тяжелой судьбы своих соотечественников. Они старались окормлять всех, кого могли. К тому же, они чувствовали, что Власовское движение открывает путь и к улучшению материальных условий, и к восстановлению свободы и иных ценностей, столь долгое время отрицаемых и подавляемых марксизмом.
Более сложным было установить хорошие отношения с эмигрантами: каждая из сторон подходила к другой с глубоким недоверием. У советских людей это недоверие было следствием окружающей среды и воспитания. Эмигранты же зачастую придерживались линии: "Что доброго может быть из Назарета?" (т. е. из Советского Союза). Старые эмигранты, которые, частично, признавали ген. Бискупского, или казаки, бывшие под командованием генерала Краснова, не могли принять и не принимали "красного генерала" как руководителя всего движения. Некоторые эмигранты отказывались понять, что борьба против Сталина может вестись только советскими гражданами и что перед старой эмиграцией стоят иные, но не менее важные задачи в сфере культуры, политики и экономики. С течением времени трудности эти частью были преодолены. Упорствующие оставались в оппозиции, другие согласились на сотрудничество, среди них проф. Руднев, полковник Кромиади, генерал Туркул, и офицеры Кравченко, граф Ламздорф, Путилин, Томашевский, барон Людингсхаузен-Вольф. Упомянуть хочу я и Д. Левицкого, Л. Papa, H. Рышкова и других, которые сначала несли службу по охране власовского дома на Кибицвег в Далеме, а потом, осенью 1944 года, создали и вели личную канцелярию Власова.
Возможно, я забыл некоторых, даже важных, помощников. Пусть они простят мне это. Мне пришлось восстанавливать все имена по памяти, так как тогдашние заметки не содержат ни имен, ни дат: я должен был считаться с тем, что мои записки могут попасть в руки Гестапо.
В дальнейшем описывается, в общих чертах, конечно, ряд типичных контактов Власова с представителями как немецкой, так и русской групп. Количество немецких посещений продолжало все время расти - казалось, что многие до тех пор незнакомые нам доброжелатели хотели во время наступившего безвременья выразить Власову свою солидарность с его целями.