Протеже
Шрифт:
Диана понимала. Она никогда еще не работала с таким увлечением и отдачей. Даже «Мамаша и Мэг» не рождали в ней подобного энтузиазма. Ведь это была комедия, ее сбывшаяся мечта, и Люк играл главную роль. Такой невероятный успех кружил Диане голову, и она несказанно гордилась Люком.
На просмотрах он был великолепен. Прекрасно держал временные рамки, не забывал о своем месте в кадре. Отлично знал роль, а если и сбивался в мелочах, то так редко, что все как один бросались ему на помощь. Люк работал в полную силу, и его профессионализм заставлял подтянуться
Съемка перед залом ничуть не сковывала Люка, как поначалу опасалась Диана. Впрочем, он ведь не впервые выходил на сцену.
И, просматривая запись, Диана чувствовала, что судьба сторицей воздает ей за неколебимую веру в Люка. Он с улыбкой наклонился к ней:
– Помните, на кого я походил тогда, в Портленде? А каким стал сейчас? Если бы не вы, я бы так и застрял до самой старости во Вьюпойнте со своими плоскими шуточками. И дело не только в том, что вы вселили в меня уверенность и отправили в художественную школу, – это еще и куча всяких мелочей, советов, которые обычно дают своему отпрыску любящие предки, да только мои-то вряд ли были намного умнее меня.
У Дианы, завороженной тихим, доверительным голосом, по спине побежали мурашки.
Официант проворно наполнял быстро пустевшие бокалы. Диана и не заметила, как на стол подали вторую бутылку шампанского.
– Диана, о такой девушке, как вы, мечтает любой парень. Мне здорово повезло. Я понял это в тот же миг, когда увидел вас. И потому хочу кое в чем признаться, хотя это и прозвучит по-дурацки. Понимаете, я еще тогда был готов отправиться за вами на край света. И только вы достали свою визитку – словно случилось чудо.
Диана старалась напустить на себя независимый вид, но понимала, что вряд ли ей это удастся: слишком проникновенно звучало каждое слово, слишком точно затрагивало тайные струны в ее душе. Что так заворожило ее? Его улыбка? Голос? Или эти удивительные глаза – колдовские, манящие, как темная глубина омута, загадочная и опасная.
Диана извинилась, вышла и в дамской комнате несколько раз побрызгала в лицо холодной водой, дав себе обещание больше не пить.
Люк поступил очень мило, пригласив ее на обед. Она более чем довольна. А теперь ей пора домой, и ничего страшного, что они так и не дождутся кофе. Нет, лучше сказать ему, что она обещала заехать к Молли. Словом, сойдет что угодно – только пора уходить отсюда…
Как ни странно, но внезапно Диана поняла, что больше не сможет поручиться за себя, если останется в квартире наедине с Люком. Ее слабо утешало то, что, вероятно, виной тому лишний бокал шампанского и, как только она протрезвеет, все станет на свои места.
Вернувшись к столику, она обнаружила, что Люка уже обхаживают две юные дамы – рыжая и брюнетка.
Диана изобразила легкое удивление.
– Извините, – обратилась она к брюнетке, загородившей ее стул.
– Ах, простите! – Брюнетка и ее подружка смерили Диану критическим взором, после чего вернулись в бар.
– Похоже, мне нельзя проехать с тобой по городу,
– Это не фанатки. Я знаю их в лицо, но не помню имен. Они работают в бутике на Астор-Плейс. И тоже иногда забегают сюда на ленч.
Судя по его улыбке, Люк вообразил, будто Диана ревнует. Еще чего не хватало!
И не успела она сказать, что пора попросить счет, Люк заказал кофе и десерт. А потом под его лучистым взглядом Диана сама не заметила, как подняла бокал и пригубила вино. И это повторялось, пока ее бокал не опустел.
– Диана, я много думал об огромной разнице между мной прежним и мной теперешним. Я ведь не просто научился правильно говорить. Не только стал элегантно одеваться. И стричься. И чистить до блеска ботинки. Конечно, это немаловажно, но ведь это все снаружи. Знаете, что помогло мне выйти в люди? Вы преобразили мои взгляды на жизнь, расширили горизонты. Помните, как вы сказали мне в первый раз: «Люк, тебе необходимо расширить горизонты!»? Черт побери, я тогда подумал, будто речь идет о накладных плечах на новом пиджаке или о чем-то в этом роде!
Диана смеялась, и смеялась без конца, и все не могла остановиться: ведь Люк сопровождал свои слова такой выразительной мимикой!
– Так оно и было, Диана. – Он внезапно стал серьезным, а его взгляд необычайно пристальным. – Вы внесли в мою жизнь столько нового! Странную еду, необычные книги, непонятных людей, не таковских, как я…
– Не таких, как я, – автоматически поправила она.
– Ага. Не таких, как я. Я научился не дрейфить перед чем-то непонятным, а пытаться разобраться в нем – не важно, нравится мне или нет. Конечно, в чем-то я так и остался прежним деревенщиной, но не унываю от этого. Такова половина народа, живущего в Нью-Йорке. Ведь главное не то, где ты жил прежде, а то, где ты живешь сейчас. Во всяком случае, я считаю именно так.
Диана, не спускавшая с него глаз, была тронута до глубины души: ведь все эти чудеса Люк считал прежде всего ее заслугой. Как тут не возгордиться?
И тогда он сжал ее руку и прошептал:
– Я люблю тебя.
Она замерла. Казалось, это была не ее рука. Диана боялась даже перевести дыхание. Только сердце не слушалось доводов рассудка и чуть не выпрыгивало из груди. Однако Диана невозмутимо ответила:
– Я знаю и тоже люблю тебя. Ты отличный парень, мы с тобой добрые друзья и вместе сумеем выдать такую комедию, которую еще никогда…
– Я имел в виду большее, чем комедия, большее, чем дружба, – вкрадчиво перебил ее Люк. – Я люблю тебя! Тебя, Диана! Милая, чудесная Диана! И больше всего на свете хотел бы стать достойным тебя. Может, пока это у меня еще не очень получается, но я стараюсь, стараюсь изо всех сил!
Словно во сне, Диану несло куда-то на крыльях восторга, к которому примешивался сладкий ужас. Этого не может быть, не может, это какая-то ошибка…
Люк, не дожидаясь ее ответа, попросил у официанта счет. А Диана между тем старалась совладать с охватившей ее эйфорией.