Протест
Шрифт:
При виде вошедшего Кэрда майор поднялся из своего огромного обитого мягкой тканью кресла и, сцепив свои руки, пожал их. Кэрд проделал то же самое со своими.
– Садись, Джеф.
Кэрд сел в кресло. Валленквист обошел вокруг стола, увенчанного сверху чем-то вроде серпа, и уселся на край стола, наклонившись вперед. «Еще свалится. Тоже мне, шалтай-болтай, – подумал про себя Кэрд. – Но эта игрушка по крайней мере не объедается луком».
– Как жена, Джеф? – улыбаясь, спросил Валленквист.
Джеф почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Неужели Озма совершила что-то противозаконное?
– Прекрасно.
– По-прежнему
– По-прежнему.
Валленквист разразился громким смехом и хлопнул Джефа по плечу.
– Молодец, не так ли! Не знаю, искусство ли то, что она делает, но зато какое внимание со стороны публики. О ней знают все. Я слыхал, что в ее честь уже устраивают приемы.
Кэрд расслабился. Майор просто ведет обычный подготовительный разговор. Чтобы собеседники успокоились, настроились друг на друга – это в его стиле: нос к носу, глаза в глаза, плоть к плоти.
– А как поживает дочь? Ариэль… Маузер… так кажется ее зовут?
– Прекрасно.
– А вы продолжаете преподавать в Университете Восточного Гарлема?
Валленквист кивнул, и челюсти его прихлопнулись, словно паруса на ветру.
– Хорошо, хорошо. Так, значит, вечеринка? И кто там будет? Я знаю кого-нибудь?
– Наверняка. Ничего особенного, подобные события в артистическом мире – явление обычное. Прием дает Малькольм Чанго Кант, куратор музея Двадцатого века.
– Конечно, конечно, я слышал о нем. Правда, я в эти круги не вхож. Хорошо, что вы имеете информацию оттуда. Органик должен знакомиться с людьми других профессий.
«Вы бы сильно удивились, узнав скольких таких людей я знаю», – подумал Кэрд, продолжая поддерживать разговор и расспрашивая майора о здоровье, о жене, детях и внуках.
– Прекрасно, – отвечал тот, – лучше и быть не может.
Наконец, Валленквист сделал паузу. Кэрд нарочно отвернулся, продолжая, однако, рассматривать майора уголками глаз. Еще несколько секунд, и он, почувствовав, что тот готовится сообщить нечто важное, открыто встретил взгляд собеседника.
– У меня тут есть довольно серьезное дело, – сказал майор. – Такое, когда следует навострить уши. Дэйбрейкер! Ага, я так и думал. Подобное заявление способно вас разбудить. Я не ошибся?
Валленквист легонько потрепал Кэрда по руке.
– Я, конечно, буду следить за ходом дела, но главное удовольствие предоставлю получить вам. Вы, слава Богу, прекрасный человек и очень мне нравитесь!
– Благодарю, – ответил Кэрд. – Я также нахожу общение с вами весьма приятным.
– Я знаю своих людей, Джеф. В этом деле нам требуется лучший из лучших, а ты, Кэрд, – настоящий гончий пес.
К большому облегчению Кэрда майор, наконец, поднялся со стола, прошел вокруг него обратно к своему креслу и голосом включил настенный экран, за его спиной. Затем, крутанувшись в кресле, он приготовился смотреть.
– Это не просто какой-то там обычный беглец, – произнес он еще раз.
На экране появились три изображения взрослого мужчины: в одежде, в полный рост и под различными углами. Под ними возникли еще три изображения того же человека, но уже обнаженного. Джеф и майор Валленквист, не сговариваясь, уставились на половой член мужчины, явно подвергнутый в свое время процедуре обрезания. Кэрду никогда не приходилось видеть подобное в натуре – только на фотографиях.
Затем последовал портрет того же мужчины, только голова и плечи, в анфас. На голове у него была зеленого цвета ермолка, из-под которой свисали длинные рыжие волосы. Кустистая, рыжая борода подчеркивала очертания строгого, широкоскулого лица с небольшими зелеными глазами, тонкими губами и широким, коротким носом с большими ноздрями. На экране появилась надпись, высвеченная крупными буквами:
ЯНКЕВ ГЭД ГРИЛЬ
ОТВЕТСТВЕННЫЙ ЗА ПОНЕДЕЛЬНИК
Затем пробежал идентификационный код. Он переместился по экрану вверх, и на его месте начали последовательно высвечиваться коды, соответствующие описанию ушей, глаз, отпечатков пальцев и ступней. Показались данные, характеризующие голос, обычный запах кожи и группу крови, а также информация, кодирующая рентгеновские снимки и сонограммы черепа и скелета. За этим последовали топография мозга мужчины, диапазон излучения, сопутствующего его мыслительному процессу, описание присущего ему баланса гормонов, химический состав волос и крови, генетическая информация, внешние антропологические данные, коэффициенты врожденных умственных способностей, психологической устойчивости, социальной активности и даже формально закодированное описание походки.
Валленквист скомандовал, чтобы информация двигалась по экрану немного медленнее. Через несколько секунд Кэрд сказал:
– Остановите! Что это? Аллергия на устрицы? Но ортодоксальные евреи не едят устриц!
– Ага! – произнес майор таким голосом, словно только что в полной темноте увидел луч яркого цвета. – А этот еврей ест! Вернее, ел. По крайней мере один раз. Посмотри-ка… что здесь написано? Появилось головокружение и тело покрылось пятнами. Видишь, он заявил, что это наказание послано ему господом Богом!
– Никто не совершенен, – констатировал Кэрд.
– Только человечество в целом благодаря Богу станет когда-нибудь совершенным!
«Это точно, – пошутил про себя Кэрд, – а еще следующим летом встретимся в Иерусалиме. Всем известно: Второе пришествие Христа может произойти в любой момент, пролетариат придет к власти, и государство скоро отомрет».
– Как видишь, – заметил Валленквист, – если не считать повышенной религиозности, он являл собой пример образцового гражданина. И затем, вдруг пуф – и все разлетелось! – Валленквист простер руки над головой. – Вчера этот человек не вышел из своего стоунера. Его коллеги в Иешиве, конечно, проверили, в чем дело, ведь семьи у него нет. Стоунер оказался пуст. Никаких сообщений, никаких указаний на то, что могло произойти.
Валленквист низко склонился над Кэрдом:
– Это означает, что сейчас этот человек находится во Вторнике! Он сейчас здесь!
Кэрд поднялся и принялся расхаживать взад-вперед по комнате.
– Янкев Гриль, – повторил он. – Я знаю этого человека.
– Ты его знаешь? Но…
– Вы не просмотрели весь его файл. Одно время он играл с другими днями в шахматы по магнитофону. Одним из его противников был я. Мне известно всего лишь его имя, и сегодня я впервые увидел его воочию. Может быть, вы знаете о том, что я чемпион Манхэттена, занял седьмое место в мировом чемпионате Вторника и двенадцатое – среди всех дней. Кстати, Гриль в турнире «Все Дни» был одиннадцатым.