Просветитель
Шрифт:
Так, о Ниневии Он говорил, что город погибнет, — и тот не погиб, но благочестие победило осуждение (Иона 1, 2; 3, 1 — 10.). И о Езекии завещал и сказал ему для домашних его, что он умрет и не будет жить (4 Цар. 20.), — и он не умер. И об Ахаве сказал: “Наведу на тебя зло”, — и не навел (3 Цар. 21.).
Упоминая об этом, мы не говорим, что Господь лжет, но хотим показать, что преблагой Господь покоряется Своему человеколюбию.
Ведь и ниневитяне, будучи варварами и не зная Священного Писания и страха Божия, не отчаивались о своем спасении и не говорили: “Бог повелел, Царь установил, и как может это быть иначе?” Но все пришли к покаянию и вскоре отвратились каждый от своего греховного пути и от неправды в делах своих, говоря: “Кто знает, может быть, Господь пожалеет, и внемлет мольбам, и отвратит свой гнев и ярость, и мы не погибнем”. Ияувидел Бог по делам их, что они отвратились от своих греховных
Когда же прошли указанные три дня и Ниневия не погибла, они не вопрошали Господа, не стали говорить, что слово Его не сбылось. А мы, названные чадами Божиими, святым народом, нося Христово имя, вопрошаем и допытываемся, говоря: “Почему задерживается второе Христово пришествие, ведь уже пора ему быть?”
О злой и лукавый обычай! За великое человеколюбие Владыки мы оказываемся врагами Его и за неисчислимое Его к нам милосердие убегаем от служения. Да не говорится лишнее в церкви Божией; да прославляется умение принимать на веру; да не выпытывается то, о чем не сказано.
Если мы начнем выведывать неизведанное, то погибнем, как и ниневитяне, которые спустя некоторое время забыли милость Божию и вернулись к прежнему злу. И был послан к ним от Бога пророк Наум, но они не поверили его проповеди, надеясь, что пророчество его не сбудется, как не сбылось Ионино.
Смотри, что говорит о них пророк Божий Наум: погибнет Ниневия водами пресными и огнем подземнымя(Ср.: Наум. 1, 8 — 10.). Так и случилось: озеро, находящееся в окрестностях города, затопило его, и огонь, пришедший из пустыни, сжег его верхнюю часть. Поверив проповеди пророка Ионы, они были спасены; когда же проповеди пророка Наума не поверили, тогда погибли окончательно.
И если бы после Христова пришествия минуло пять тысяч пятьсот лет, — столько же, сколько прошло и до пришествия Его, — и тогда не позволено было бы говорить и вопрошать об этом. Ведь ты, будучи человеком, не знаешь своего собственного естества: как ты появился, и сколько лет продлится твоя жизнь, и какой будет кончина. Самого себя не зная, как можешь допытываться о Божественном? Если бы ты стал вопрошать земного и тленного царя и говорить: “Почему ты делаешь не так, как мне кажется нужным, или делаешь не так, как я считаю необходимым?”, — разве не принял бы ты горькую муку, как дерзкий, злой, гордый и непокорный раб? Ты же дерзаешь допытываться у Царя царствующих и Творца и Создателя всего, пристаешь к Тому, Кто весьма крепок, весьма премудр и силен, как говорит Священное Писание: “Преисподняя обнажена пред Ним… Он распростер север неизреченно… повесил землю ни на чем. Он заключает воды в облаках Своих, и облако не расседается под ними. Силою Своею Он устроил море и разумом Своим Он выстлал дно его… Столпы небес… ужасаются… Его, и Своим повелением Он умертвил змея-противника” [46] ; “луне повелевает — и та несветла, и звезды нечисты пред очами Его; и как быть чистым рожденному женщиною? ибо человек есть тление, и сын человеческий — червь”(См. Иов. 25, 5, 4, 6.); ад — дом его, и тьма — постель его, и отец его — смерть, мать же и сестра — тление [47] .
46
См. Иов. 26, 6–8, 12, 11, 13. Цитата близка к редакции Острожской Библии. Различия с редакцией славянской Елизаветинской Библии 1751яг. — в ст. я12; отличие от русского Синодального перевода достаточно велико. — Ред.
47
Ср.: Иов. 17, 13–14. Цитата-пересказ следует за славянским переводом Библии, отличающимся от Синодального русского перевода. — Ред.
Как ты, червь и тля, смеешь говорить: “Долго нет второго пришествия, а уже пора ему быть”? Как можешь ты устанавливать срок Владыке и Создателю, о Котором написано: очи Господни яснее солнца в сотни миллионов раз, и следят за всеми путями человеческими, и видят все тайное [48] , Он определяет число дней и сроки жизни, Он внушил страх всякому живому существу, дал человеку разум и искусство, проник оком Своим в сердце его, показал ему великолепие дел Своих.
48
Ср.: Сир. 23, 25–28. Цитата-пересказ следует за славянским переводом Библии, отличающимся от Синодального русского перевода. — Ред.
Не говори: “Скроюсь от Господа и среди множества людей останусь неузнанным, и кто вспомнит обо мне, — что такое душа среди бесчисленной
Священное Писание, показывая человеческую худость и немощь, так говорит о человеческом естестве: “Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом, — и Ты губишь меня? Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня, и в прах обращаешь меня? Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня, кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня… Если я виновен, горе мне! если и прав, то не осмелюсь поднять головы моей. Я пресыщен унижением… Ты гонишься за мною, как лев”(Иов. 10, 8 — 11, 15, 16.). Ты запечатал беззакония мои в мехах (Ср.: Иов. 14, 17; Ос. 13, 12.); когда я кажусь себе стоящим твердо, тогда окончательно погибаю (Ср.: Притч. 16, 18; 18, 13.); как сон проходит, так и я отойду, как мечтание ночное, так и я исчезну (Ср.: Иов. 20, 7–8.). И еще говорит: “Не ведомо мне ничего выше небес, и ничего глубже ада я не знаю, и неизвестно мне ничего пространнее меры земной или шири морской” [49] . И если я вопрошу землю, ничего мне не поведает; если заговорю с четвероногими, ничего мне не скажут; и если буду допытываться у птиц небесных, не ответят мне; если обращусь к рыбам морским, они останутся безмолвными (Ср.: Иов. 12, 7–8.).
49
Ср.: Иов. 11, 8, 9. Цитата имеет текстуальные различия с доступными нам славянскими редакциями Библии, но близка к ним по смыслу; различие с Синодальным русским переводом значительнее. — Ред.
Так Священное Писание показывает немощь и убогость человеческого естества.
Но если человек так убог и ничего не знает, как может он говорить о Божественном промысле: “Долго нет второго Христова пришествия, уже пора ему быть”?
О таковых в Божественных книгах написано: “Кто бросает камень вверх, бросает его на свою голову… Кто роет яму, сам упадет в нее, и кто ставит сеть, сам будет уловлен ею. Кто делает зло, на того обратится оно”(Сир. 27, 28, 29–30.), кто разжигает пламя, сам сгорит в нем (Ср.: Ис. 50, 11.).
Еретики, рассуждающие о втором Христовом пришествии, как раз и бросают вверх камень, который сокрушит их головы, и разжигают огонь, от которого сгорят. Ибо никто из пророков или апостолов, никто из святых и богоносных отцов наших никогда не думал так и не дерзал произносить языком.
Великий пророк и законодатель Моисей, Божий слуга, сподобился величайшей чести от Бога, и Бог свидетельствует о нем и говорит: “Я знаю тебя по имени”(Исх. 33, 12.), — и еще: “Ты приобрел благоволение в очах Моих”(Исх. 33, 17.). Но за одно маленькое возражение, которое он высказал ропщущим людям, не имеющим воды: “Разве нам из этой скалы извести для вас воду?”(Чис. 20, 10.) — за одно это возражение Моисей не смог войти в землю обетованную, хотя и много молился о том, — не был прощен.
И блаженный Петр, верховный среди всех учеников, ничего не сделал запретного и не сказал ничего оскорбительного, но лишь воскликнул: “Господи! Тебе ли умывать мои ноги?.. Не умоешь ног моих вовек”(Ин. 13, 6, 8.), — и услышал от Господа: “Если не умою тебя, не имеешь части со Мною”(Ин. 13, 8.). Вот как он мог пострадать и за малое возражение и какое получить наказание, если бы не предварил этого покаянием и не усмирил бы гнев скоростью исправления.
Зная это, великий апостол Павел сказал: “А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: “зачем ты меня так сделал?” Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого?”(Рим. 9, 20я — 21.) Так и ты, подобно глине, пребывай безгласным, что бы ни делал Бог.
Великий и верховный среди постников, блаженный Антоний, сострадал человеческому и сродному естеству, видя, что одних людей ласкают, других мучают, одни веселятся среди богатства, другие страдают в нищете, одни живут до старости, другие же умирают в юности, — видя это, он не спорил, не многоглаголал, не возражал, но стал молиться о них и услышал глас Божий, говорящий ему: “Антоний, заботься о себе, а о том, о чем Бог не повелел, не спрашивай”.
Подумай, страстный и окаянный, недостойный даже тени упомянутых, кто ты есть и о чем ты спрашиваешь, надоедая Богу рассуждениями! Ибо Он говорит: “Если Я отец, то где почтение ко Мне? и если Я Господь, то где благоговение предо Мною?”(Мал. 1, 6.) Ведь благоговеющий не спрашивает, не выпытывает, но поклоняется и прославляет и всему верует.