Простые люди
Шрифт:
– Футбол? Какой футбол?
– Завтра на стадионе большой футбол: сборная Ирландии играет с "Арсеналом".
– Только этого не хватало. Ясно, они все как один будут там.
– Я так и думал, что ты упустил это из виду, - заметил Тонман.
К вечеру большинство бастующих укладчиков напились. История конфликта разлетелась по прибрежным барам и задела всех за живое. Многим портовикам и морякам тоже пришлось поработать на американских судах. Помнили они и то, что завтра - важный футбольный матч. Так что неразгруженный окисел с каждой минутой становился
"ЗАБАСТОВКА В ПОРТУ НЕОФИЦИАЛЬНАЯ",
УТВЕРЖДАЕТ ПРОФСОЮЗНЫЙ ДЕЯТЕЛЬ.
Далее сообщалось, что "мистер Маллиган, секретарь отделения, заверил руководство компании в том, что забастовка неофициальная. Профсоюз предпримет надлежащие меры, чтобы положить конец незаконным действиям некоторых безответственных рабочих". Маллиган раскрыл газеты в своей гостиной и одновременно спальной комнате, которую занимал в обшарпанном старом здании неподалеку от филиала профсоюза. Заголовок так потряс его, что он чуть не свалился со стула. В ужасе он несколько раз пробежал заметку глазами, забыв, что на подносе стынет чай.
От филиала профсоюза Маллиган решил держаться подальше. Там его наверняка будут караулить газетчики. Как выяснилось, он оказался прав. Наверняка вместе с ними нагрянет и делегация разъяренных укладчиков угля. И здесь он оказался прав. Позабыл он лишь о миссис Линч. Тем не менее она была тут как тут - стояла позади толпы. Она припомнила еще одну фирму, куда мистер Маллиган может написать по поводу ее сына.
Новости в утренних газетах были хуже некуда. Тот факт, что профсоюз объявил забастовку неофициальной, вызвал серьезное недовольство среди рабочих. Рабочие считали, что профсоюз сделал заявление, не потрудившись вникнуть в их требования. Вчера вечером компания пыталась перевести судно под разгрузку в другой порт, но моряки в знак солидарности с укладчиками покинули судно. А расплачиваться за это - опять-таки ни в чем не повинным гражданам. Передовая отмечала, что профсоюз, к счастью, наконец-то решился на твердые меры.
Маллиган прочитал все это за завтраком и снова улегся в постель. Там его и застал Тонман, явившийся около полудня. Маллиган натянул одеяло на подбородок, и Тонман видел лишь его перепуганные глаза.
– Пришлось прийти за тобой, - сообщил он.
– Тебя все ищут.
– Скажи, что я болен, - буркнул Маллиган.
– Вид у тебя не больной.
– Бывает же, что грудь и ноги ломит, - промямлил Маллиган, - а по виду ничего не скажешь. И перед глазами пятна какие-то плавают.
– Вчера ты был здоров.
– Верно. Должно быть, какая-то зараза в трюме. Микроб прицепился или еще что.
– Вечером моряки ушли с корабля.
– Читал. Все из-за этого чертова футбола.
– У нашего филиала вечером прорва народу собралась - тебя требовали.
Маллиган застонал. Глаза над простыней едва не закатились.
– А сегодня утром три раза звонили по междугородному со съезда
– Генеральный секретарь?
– Да. Требовал отчет.
– Я болен, Тонман.
– И что тебе вздумалось заявить, будто забастовка неофициальная? Не твое это дело.
– Да так, ляпнул, не подумав.
– Вот и посадил всех в лужу, - сказал Тонман.
– Попридержал бы язык, может, удалось бы выиграть время.
Маллиган во всем винил Беггса. Без него все прошло бы как обычно: работа стоит, а компания публикует в газетах умеренные протесты. Профсоюз два-три дня тянет время, якобы решая, как поступить: исключить бастующих из своих рядов или признать, что их требования носили неотложный характер и, значит, они прекратили работу обоснованно. Тем временем стороны приходят к компромиссу, и конфликт гаснет, не успев разгореться.
В полдень к забастовке в знак солидарности присоединились портовики. На матче сборной Ирландии с "Арсеналом" присутствовало небывалое доселе количество зрителей, ставших свидетелями победы ирландцев со счетом 3:1. Но этот результат не принес Маллигану радости. Заголовки разили наповал:
НЕОФИЦИАЛЬНАЯ ЗАБАСТОВКА РАЗРАСТАЕТСЯ
ДУБЛИНСКИЙ ПОРТ В УГРОЖАЮЩЕМ ПОЛОЖЕНИИ
На другой странице какой-то журналист пошел еще дальше. Статья о том, что профсоюз предпримет дисциплинарные меры, была озаглавлена так:
НЕСГИБАЕМЫЙ МАЛЛИГАН
ПОЛОЖИТЬ КОНЕЦ НЕЗАКОННЫМ ЗАБАСТОВКАМ
Несгибаемый Маллиган снова залег в постель и пролежал там до конца следующего дня. Он стал предметом обсуждения в кабинете министра промышленности и торговли.
– Кто такой этот Маллиган?
– спросил министр своего заместителя.
– Какая-то мелкая сошка, - ответил тот.
– Возможно, псих.
– А что сообщают из штаб-квартиры профсоюза?
– Ничего. Придется подождать. Они все на съезде.
– Им бы все заседать... того и гляди порт закрывать придется.
– Может, задумали отсидеться.
– Трусы паршивые. Нашкодили, а мы расхлебывай - обычное дело.
– Кстати, звонил министр юстиции.
– О боже, отделайтесь от него как-нибудь. Тут и без этого пройдохи все идет кувырком.
– Похоже, укладчики выставляют пикеты. Начальник полиции не знает, что делать. Строго говоря, он должен дать команду на их арест.
– Тогда вообще хлопот не оберешься. Чего доброго, покинет свои посты вся полиция.
– Вы правы. Но пикеты разрешено выставлять, только если забастовка официальная. Об этом сказано в законе о производственных конфликтах.
– Скажите ему, пусть оставит этот закон в покое и вообще не мельтешит. Попробуйте еще раз связаться с кем-нибудь из штаб-квартиры профсоюза.
– А Беггс словно того и хочет, чтобы работа встала. По-моему, он ведет себя глупо.
– Да. Я скажу Буллмену, чтобы охладил его пыл. А то еще всеобщая забастовка начнется.
– Сейчас не время ввязываться в серьезный конфликт. Только посмотрите, какой у вас дефицит платежного баланса.
– Я на него уже полгода смотрю. Ладно, действуйте.