Простри руце Твои..
Шрифт:
– Не хочу говорить с тобой на эту тему, - с ненавистью сказала Ксения.
– Маруся должна учиться. А время найти можно! Вы же с ней по гостям без конца шляетесь, Дашка вечно либо с одноразовыми няньками, либо со мной. Я не возражаю, я даже рада. Но не вали все на институт! На себя посмотрите! Каждый сам себе дирижер.
Петр тотчас злобно надулся, вроде творога с просроченной датой годности, как всегда после разговора с тещей, но пререкаться перестал, оставшись при своем мнении.
Сильно развившийся в России институт бабушек за последние годы явно сбавил свои темпы. Бизнесмены и преуспевающие граждане
Вечером Ксения закатила очередной скандал дочери.
– Тебе на страшно отдавать ребенка в чужие руки?! Ты нарвешься на этих сомнительных няньках! До добра они не доведут!
– Но я ведь учусь!
– провизжала в ответ Маруся.
– Ты сама настаиваешь на этом институте! Тебе нравится мой совершенно дурацкий автодорожный. Тогда какой же выход? Я не могу!
– А через не могу!
– прокричала Ксеня.
И мрачно задумалась. В последнее время она была постоянно раздражена. Причин для этого - как комарья в сырое лето. Только с Дашей и Денисом отдыхаешь.
Она сердилась на Марусю, поспешившую с замужеством и моментально родившую, на Петю, который не желал ради маленькой дочери расстаться с огромным и глупым догом, своей нежной привязанностью и страстью. И Маруся тоже обожала эту собаку, с которой надо гулять, мыть ее, кормить, и место ей нужно. А найди попробуй это место в их маленькой двухкомнатной квартире! И вообще, собака в доме - это не по Православию. Кошка - можно, а псину в квартире не держат. Но разве молодым что-то втолкуешь!
– Не понимаю людей, которые заводят собак! Гулять с ними да еще и убирать за ними!
– однажды взорвалась Ксеня.
– А почему тебя не смущают люди, которые заводят детей? Ведь с детьми все то же самое - и гулять с ними, и убирать за ними, - с удовольствием парировала дочь.
Кроме всего прочего этот пес без конца лаял. Ксения удивлялась: дог - и лает?! Умная ведь собака, а тут... Или в данном конкретном случае дело не в собаке, а в хозяине? Уж Петра, видимо, никакая самая воспитанная и благородная псина выдержать спокойно не в силах.
Плохая из нее получилась теща, прямо никудышная.
А вот к ребенку, который просыпается в шесть и начинает плакать - мокро ведь, голодно, одиноко!
– ни Маруся, ни Петя ни за что не встанут. Они желают спать до семи. Давить подушки по утрам до отказа. И пусть никто к Даше не подходит - ни к чему это хорошему не приведет. Ребенок должен приучаться к порядку.
Порядок... Да сами-то они знают, что такое порядок? Ни один, ни другой сроду за собой не уберут, если не попросишь, не вымоют, не сготовят. Лишь вечный вопль истомившихся душ: "Мама, мы к тебе заедем пообедать!" Или, как вариант, "Ксюша". Потому что последний муж Ксении, Глеб Морозов, точно такой же.
– Нет ужина? Не успела? А почему?
– Через почему!
– окрысивалась
– А есть как хочется... Что же ты делала? Все игры, игры... Театры бесконечные...
Вот так никогда в жизни не сказал бы первый муж Ксени, Валентин, Марусин отец. Или ей так только теперь кажется? В ее представлении он навсегда остался настоящим мужчиной. Настоящий мужчина... Что это значит?
– Звезда моя, ну-ка, давай, я тебе помогу, чтобы побыстрее!
И он открывал холодильник, высматривал в нем вчерашнюю картошку и с довольным видом бросал ее на сковородку.
– Видишь, а ты утверждала, что в доме ничего нет!
Да, Валентин...
Как злится иногда Ксения, узнав, что Маруся с Петей опять были у него в прошлое воскресенье! Запретить невозможно - взрослые, но каждый поход туда доводил Ксеню до отчаяния.
– Маруся, неужели тебе там интересно?
– Нормально!
– бросает на ходу современная дочь.
– А Петя говорит, что тебе мешает институт! Что вы там делаете целыми днями?
– Играем в карты. Петя любит, - звучит лаконично в ответ.
Ну, конечно, карты, лото, домино, Петя ведь совершенно ничего не читает, а где Варвара, вторая жена Валентина - там и карты, и лото, и домино. Варвара - это исчадие ада, совершенно необъяснимое ни с каких позиций существо, не поддающееся ни малейшему определению, вне всякой логики и морали...
У Варьки никогда не готовится обед, не моются полы, не оттаивается холодильник. Она целый день только пьет чай и жует бутерброды. Чем живы у нее муж и Денис - понять трудно. Она не хочет ни работать, ни учиться, а Дениса, при любом удобном случае, подбрасывает Ксении, чтобы не мешал. Чему может мешать вечно сопливый, с непроходящим кашлем Денис - это ясно. Чтению.
Варвара с утра до вечера без перерыва читает, лежа на кровати. Книги она глотает, не запоминая ни автора, ни названия, ни содержания. Поднимаясь вечером с дивана с очередным романом в руке навстречу Валентину, она шатается, словно от головокружения. Кружение от чтива. В ее памяти бродят, часто попадая не в свою книгу, различные герои, путаются сюжеты, переплетаются диалоги, сливаются в огромное полотно пейзажи, люди чего-то хотят, ищут, добиваются...
Одна Варька ничего не хочет и не добивается. Потому что она уже своего добилась, и больше ей ничего не надо. Добилась она Валентина. Взгляд у нее мутный, неосмысленный, как у грудного ребенка, на веселые вопросы мужа она отвечает невпопад.
Но Валентин ничего этого замечать не хочет.
– Есть только две категории женщин, - сказал он Ксене, когда она попыталась обвинить Варьку в невнимании к Денису.
– К одной относится моя жена, к другой - все остальные. И не пытайся говорить о ней плохо.
Шопенгауэр писал, что если человек без конца читает, то у него в голове нет ни единой своей мысли, а потому так остро необходимы чужие. Валентин плевал на Шопенгауэра.
Маруся иронически и выжидательно посматривала на мать.
– Так как же насчет няни? Ты довольно прилично получаешь - тыща баксов за один съемочный день.
– Отстаешь от жизни, Манька, за "Секретный отдел" я запросила больше, - угрюмо пробурчала Ксения.
– Сторговалась на полутора тысячах. Каждый сам себе дирижер... Мне нужно зарядить мобилу. Где этот проклятый шнур, который втыкается ему в задницу?!