Простри руце Твои..
Шрифт:
Изумленная Маринка затихает, зато начинает усиленно прислушиваться к таинственному и любопытному разговору.
– Может быть, мы увидимся?
– Ольга перекладывает трубку из одной руки в другую.
– За пять лет одна встреча не помешает... Здесь дети, и говорить неудобно...
– Я понимаю, - доброжелательно отзывается Игорь.
– А ты работаешь все в том же вузе, переименованном теперь в Академию?
– Ты плохо информирован, поскольку уже пять лет как в могиле, - явно приходит в себя Оля.
– Я вместе с Наташкой открыла бюро гувернанток и нянь. Это что-то! Вот эти няни
– А почему без видимых?
– холодно спрашивает тотчас замкнувшийся Игорь.
– Я не могу знать, что ты видишь, а что - нет, и отвечать за твое зрение на коротком расстоянии. Если не возражаешь, давай пересечемся через час на нашем старом любимом уголочке.
– Что мне сказать детям?
– шепчет Ольга.
– Не могу знать, - также холодно отзывается Игорь.
– Увидимся - решим вместе.
Он опускает трубку. Оля медленно встает и бредет в ванную умыться и попить холодной водички из-под крана. На мгновение в голову снова приходит мысль о милиции, но Ольга ее быстро отметает. Потому что звонивший - действительно ее трагически погибший пять лет назад муж. И если тогда Бог сулил ей так страшно ошибиться, дав Игорю желанную смерть и свободу, то сегодня ошибки нет. И через час она его увидит. Живого и здорового. На их прежнем уголочке...
– Я ухожу!
– кричит Ольга в комнату.
– Вернусь поздно. Обедайте и заодно ужинайте без меня. В конце концов, вы вполне взрослые, но напрочь не приспособленные к жизни и слишком избалованные мной дети!
Замолкает даже потрясенная "Коррозия металла".
Уголочек был довольно шумным, но родным: Украинский бульвар смыкался с Большой Дорогомиловской неподалеку от того старого дома, где когда-то жила погибшая в огне Ольгина свекровь. Впрочем, наверное, тоже не сгоревшая, а вполне благополучная. Теперь нужно быть готовой ко всему. Именно здесь они с Игорем встречались до свадьбы да и потом долго назначали друг другу свидания после работы.
Ольга стоит возле остановки и ждет, напряженно вглядываясь в лица прохожих. Узнает ли она Игоря? А он ее? У Оли немеют пальцы. Или все-таки она сошла с ума, и ей померещился, пригрезился странный и страшный телефонный собеседник? Но с какой стати? С ума так просто, ни с того ни с сего, не сходят. И если она не свихнулась пять лет назад, когда ей показали жуткий, обгоревший до неузнаваемости труп... Почему-то довольно хорошо сохранились ботинки. Они были ботинками Игоря. Значит, Ольга тогда ошиблась: мало ли людей на Земле носят одинаковую обувь...
Игорь не появляется, привычный дождь тоже никак не заводит свою надоевшую мелодию, и Оля все яснее понимает, что ее разыграли, подшутили над ней с удивительной даже в нашем жестоком мире бесчеловечностью. И лучше всего идти домой, к детям... Но сначала по дороге обязательно заглянуть в милицию.
– Здравствуй, Леля!
– говорят рядом.
– Прости, что опоздал. Не нарочно. Заходил в Храм Христа Спасителя.
Ольга стремительно оборачивается: рядом стоит Игорь и, как ни в чем не бывало, улыбается. Живой и здоровый. В вытертых дешевых джинсах и простой ковбойке,
– Ты отлично выглядишь!
– с удовольствием замечает он.
– Остановила время?
– Ты тоже ничего, - бормочет Оля и осторожно щиплет себя за ладонь.
– Куда пойдем?
– Прогуляемся, - предлагает Игорь.
– Как раньше, по набережной...
Они медленно идут к реке, внимательно и настороженно оглядывая друг друга. Ольга не знает, что говорить, хотя множество вопросов готово сорваться с языка и затопить своей бессмысленностью и ненужностью.
– Странно, уже целый день нет дождя... Идет все лето по особому расписанию, с короткими дневными промежутками. Никак не оставляет нас своим вниманием.
Лучшего варианта беседы, чем дурацкий погодный, конечно, не находится.
– Что Бог дал. Прекрасный, бесконечный дождь...
– Игорь поднимает голову к небу.
– А ты ведь раньше его любила, как лягуха. Человек дождя... Марина тоже стала лягушкой?
– С утра до ночи готовится в царевны, - неохотно бурчит Ольга.
– Остановка лишь за принцем со стрелой, зато великая жажда ее найти... Это что-то. Ты считаешь, мы встретились исключительно для обсуждения дождя и Маринкиных принцев? Почему ты не спрашиваешь о Максиме?
Игорь равнодушно улыбается, словно речь идет о чужих, мало знакомых ему детях.
– Он всегда был умным и удачливым ребенком. Наверняка со временем не изменился. Здоровеет, высочеет... Разве не так? Храни его Господь!
– Господь его действительно хранит, - начинает раздражаться Оля.
– Ребенок совершенно случайно получил грант Сороса и скоро уедет за рубеж. Услышал, что раздают гранты, почему бы не взять? Тебе это безразлично. Одна Марина всегда была твоей любимицей... Но ты и ее бросил. Значит, ты живешь в Москве, если знаешь о ее нынешних дождливых особенностях.
– Ничего не значит, - отвечает Игорь и берет Ольгу под руку.
– Тебя интересует, где я живу?
– А как ты сам думаешь?
– сильнее раздражается Оля.
– И где живешь, и чем занимаешься, и как тебя теперь зовут! Ведь Игорь Часовских погиб вместе со своей матерью, остались только вдова и сироты! Твой паспорт я отдала в обмен на похоронное свидетельство.
– Мама действительно тогда умерла, - тихо и задумчиво отвечает Игорь.
– Одна. Меня не было у нее в тот страшный день...
– И ты воспользовался моей ужасной ошибкой? Не пришел сразу, а выжидал: вдруг я обознаюсь? Надеялся... Или предвидел? Я ничего не понимаю, объясни хоть что-нибудь! Ведь ты здесь ради этого! Мы же нормально жили, как все!
– Как все - это ужасно, Леля, - медленно отзывается Игорь.
– И почему ты уверена, что мы жили нормально? От нормальной жизни не уходят.
Ольга в замешательстве останавливается. А может, на месте ее бывшего мужа сейчас все-таки кто-то другой?..
– Не понимаю, что случилось с тобой?..
– растерянно повторяет она.
– Не было ни ссор, ни скандалов... Должны быть настоящие причины...