Пространство
Шрифт:
И теперь в каждом его слове звучало безумие.
— Холден, — сказал Миллер, но это было не обращение, а описание собеседника. — Да, вполне резонно. Ты не из них. Эй, ты меня послушай!
— Ну так говори. Хватит с меня этой фигни. Уже скоро год, как ты мне являешься, и ни разу не сказал ничего осмысленного. Ни разу!
Миллер отмахнулся. Старый сыщик дышал все чаще, пыхтел, словно пробежал дистанцию. На его бледной, сероватой коже блестели бусинки пота.
— Там в восемнадцатом секторе был нелицензированный бордель. Мы думали застать
— Чего ты от меня хочешь? — спросил Холден. — Просто скажи, чего тебе надо, а?
— Я не сумасшедший, — продолжал Миллер. — Когда я сойду с ума, меня убьют. Господи, меня убили? — Он шумно втянул в себя воздух. Губы потемнели, кровь под кожей стала черной. Детектив опустил руку на плечо Холдену. Рука была тяжелой. Слишком тяжелой и плотной — словно Миллера переделали, заменив кости железом. — Все пошло прахом. Мы добрались, но там пусто. Все небо пустое.
— Я не понимаю.
Миллер склонился к нему. Дыхание его пахло ацетоном, взгляд был прикован к лицу Холдена, брови умоляюще приподняты: пойми!
— Ты должен мне помочь, — сказал Миллер. Сосудики в белках глаз были почти черными. — Они знают, что я умею искать. Они знают, что ты мне поможешь.
— Ты мертв, — вырвалось у Холдена.
— Все мертвы, — ответил Миллер и убрал руку с плеча Холдена. Озабоченно насупился и отвернулся. — Почти. Почти.
У Холдена загудел терминал, он достал аппарат из кармана. Наоми спрашивала: «Ты там не провалился?» Холден начал набирать ответ — и бросил, сообразив: он не знает, что сказать.
Миллер заговорил снова, и в голосе было тихое детское изумление.
— Ба! Это случилось! — сказал Миллер.
— Что случилось? — спросил Холден.
Хлопнула дверь соседней кабины, и Миллер пропал. Запах озона и какой-то густой органики, как в корабельной мастерской, остался единственным напоминанием о его визите. Да и тот, возможно, существовал только в воображении Холдена.
Холден постоял немного, выжидая, пока растает во рту меднистый вкус. Выжидая, пока уймется сердцебиение. Когда ему полегчало, умыл лицо холодной водой и вытер мягким полотенцем. Далекий приглушенный гомон из залов взорвался воплями. Кто-то сорвал банк.
Он им не скажет. Наоми, Амосу, Алексу. Они вправе наслаждаться жизнью без вмешательства того, чем стал Миллер. Холден признавал, что желание утаить происходящее — иррационально, но привычка прикрывать друзей оказалась так сильна, что он не слишком сомневался в себе. Чем бы ни был Миллер, Холден встанет между ним и «Роси».
Он рассматривал свое отражение, пока оно не достигло совершенства. Беззаботный подвыпивший капитан благополучного независимого корабля — в отпуске на берегу. Спокоен и счастлив. Холден вернулся в грохочущее казино. На миг показалось, что он окунулся в прошлое. Казино на Эросе. Павильон смерти. Огни горели слишком ярко, звуки разносились слишком громко. Холден протолкался
Через несколько минут подошла Наоми, выступила из сутолоки и хаоса — безмятежная и женственная. Полупьяная, рвущаяся наружу любовь нахлынула новой волной. Они не один год вместе ходили на «Кентербери», прежде чем Холден понял, что любит ее. Оглядываясь назад, он в каждой ночи, проведенной с другими, видел упущенный шанс дышать одним воздухом с Наоми. Что думала она, он даже не догадывался. Холден подвинулся, освободил ей место.
— Обчистили тебя?
— Алекса, — поправила Наоми. — Обчистили Алекса. Я свои фишки ему отдала.
— Невиданная щедрость! — ухмыльнулся он.
В темных глазах Наоми мелькнуло сочувствие.
— Опять Миллер объявлялся? — спросила она, склоняясь поближе, чтобы не кричать.
— Мне иногда не по себе делается — уж очень легко ты видишь меня насквозь.
— У тебя все на лбу написано. А Миллер не в первый раз устраивает засаду в уборной. Он не стал вразумительнее?
— Нет, — сказал Холден. — Он словно обращается к неисправной электропроводке. Я даже не всегда уверен, что он меня замечает.
— На самом деле это, скорее всего, не Миллер, так?
— От протомолекулы, нарядившейся Миллером, мне еще жутче.
— Это точно, — признала Наоми. — Он хоть что-нибудь новенькое сказал?
— Пожалуй, сказал. Он сказал, что-то случилось.
— Что?
— Не знаю. Он просто заявил: «Это случилось» — и пропал.
Они посидели вдвоем, молчаливые среди гула голосов.
Наоми переплела его пальцы со своими, наклонилась, чмокнула в правую бровь и потянула со стула.
— Идем.
— Куда идем?
— Научу тебя играть в покер, — сказала она.
— В покер я умею.
— Это тебе так кажется, — ответила она.
— Подначиваешь?
Она улыбнулась и потянула настойчивее.
Холден покачал головой.
— Если хочешь, давай вернемся на корабль. Соберем несколько человек и сыграем в тихой компании. Здесь нет смысла — заведение всегда в выигрыше.
— А мы здесь не для того, чтобы выигрывать, — произнесла Наоми так серьезно, словно на что-то намекала. — Мы здесь, чтобы играть.
Известие пришло через два дня. Холден сидел в камбузе, доедал прихваченный из портового ресторана рис с чесночным соусом, тремя видами бобов и чем-то настолько похожим на курятину, что можно было принять за натуральную. Амос с Наоми присматривали за погрузкой питания и фильтров для восстановительной системы. Алекс спал в кресле пилота. На других кораблях, где доводилось служить Холдену, команда никогда не собиралась в полном составе раньше, чем к отлету. Все охотно провели бы пару ночей в портовых гостиницах, притворяясь, что они дома. Но для их команды «Росинант» и был домом.