Просто... повезло!
Шрифт:
Спать, есть, пить, отдыхать... ничего этого не хотелось, а Нуада напоминал машину на вечном двигателе и топливе: быстрый, бесшумный, неутомимый... Жилистое тело было чудовищно сильным, рефлексам мог позавидовать Супермен и все Супергерои скопом, характер прирожденного садиста, наслаждающегося каждым мгновением своего существования и стремящегося поделиться этим наслаждением с окружающими, прибавлял ему харизмы и обаяния, от которых его наверняка бы выгнали даже из Инферно.
Если он специально здесь для того, чтобы выучить одного жалкого полукровку, надувающего
Уже к третьему выученному приветствию Нимхейн стал мечтать о мучительной смерти для Наставника. Через десять выученных поклонов мечта стала обрастать подробностями.
Мягкие интонации бархатного голоса приводили в бешенство. Хотелось выгрызть глотку, вырвать язык, а череп использовать вместо чаши. Нуада улыбался. Он постоянно улыбался! Эта улыбка просто бесила, вот только он еще нескоро сможет хоть как-то противостоять Наставнику, хотя... надо признать, учитель из принца получился отменный. С его методами лениться невозможно.
***
Жизнь в мэноре потекла своим чередом. Маги проверяли время от времени защиту комнаты и всего здания, следили за домовыми эльфами, наводящими лоск на отремонтированные помещения, готовили сад к весне, обсуждая проект, оставленный хозяином, нянчили и развлекали Темучина, ставшего всеобщим любимцем, часами беседовали с портретами Даркеварров.
Особенно всех интересовали подробности происхождения последнего лорда.
– Лорд Даркеварр...
Телохранители в очередной раз расположились в креслах в гостиной, под ироничным взглядом портрета Деймоса.
– Слушаю...
Деймос смотрел с насмешкой в темных глазах, прекрасно понимая,что именно интересует магов.
– Скажите, милорд... как же все-таки получилось... ммм...
– То, что получилось?
– хмыкнул портрет, поправляя манжет.
– Да! Именно так!
– облегченно отозвался Гарольд.
– Ведь насколько я знаю, Уркварт - Высший демон.
– Именно так, юноша!
– благожелательно кивнул развлекающийся Деймос.
– Так каким же образом?
– Да вот как-то так!
* "Лабиринт" - фильм с Девидом Боуи. Замок Короля Гоблинов просто потрясает.
**Нуаду (др.-ирл. Nuada, Nuadu) - в мифологии ирландских кельтов король и предводитель богов Туата Де Дананн. В первой битве при Маг Туиред потерял руку, несмотря на то, что у него был волшебный меч, от которого никто не мог спастись. Поскольку бог с физическим изъяном не мог быть королём богов клана Туата Де Дананн, Нуада был вынужден отречься от трона и уступить его Бресу. Впоследствии бог-врачеватель Диан Кехт сделал ему серебряную руку, так что Нуада получил прозвище Аргетламх ("Серебряная рука")
***Хопеш, кхопеш, кхепеш (слово обозначало переднюю ногу животного) - разновидность холодного оружия, применявшаяся
Глава 11. Лента. Второй виток.
Сколько прошло времени определить было невозможно. Год? Десять? Сто?
Нимхейн совершенно потерялся в ощущениях, а окружающий его космос подсказок не давал: не всходило солнце, не катилась по небосводу луна... только звезды все также сверкали холодными алмазами в черном бархате неба.
Мальчишка не видел, но изменения касались его все сильнее и сильнее... мелочь там, какая-то деталь здесь... но общая картина постепенно начинала складываться все более интересная.
Вначале начало меняться тело. Нимхейн даже не ожидал, что станет настолько гибким и шустрым - копье Нуады разило без промаха и на приличном расстоянии, а получать смертельные и калечащие раны не хотелось, так что первое, чему он научился - уворачиваться. Вбок, в сторону, назад, вперед, падать на гладкое покрытие алой ленты, подпрыгивать... если б можно было летать, то он и этому бы научился, но увы, пока что о таком можно было только мечтать.
Тот день, когда Нимхейн смог, пусть и не до конца (копье рассекло мышцы на руке, а не отрезало ее ко всем чертям) увернуться, он по праву стал считать своим личным маленьким праздником. Он смог! Пусть неуклюже, но что-то получилось! Мелькнувшее в глазах принца одобрение тоже только окрыляло, действуя, как прекрасный допинг.
Естественно, мечты прибить сидхейскую сволоту никуда не делись, только укрепляясь и укрепляясь.
Через какое-то время Даркеварр уже вовсю уклонялся, правда, это его не спасало, если Нуада ставил перед собой цель отрубить своему воспитаннику что-то не нужное, или решал его наказать - с его ростом, сидхе достаточно было сделать широкий шаг и вытянуть руку с копьем, мелочи для той машины смерти, которой являлся белобрысый стервец. Однако Нимхейна радовало даже если ему попадало просто каждый второй раз, а не каждый первый.
Мышцы окрепли, наливаясь силой, связки и сухожилия стали эластичными, а суставы гибкими, в один прекрасный момент подросток обнаружил, что сел на шпагат, и не заорал при этом от боли, а вполне себе спокойно это сделал. Как говориться, жить захочешь - не так раскорячишься!
Теперь Нимхейн часто вспоминал злосчастную корову из шедевра всех времен и народов, особенно, когда Нуада делал подсечки, и хорошо, если не копьем - была у него милая привычка отрубать недостаточно проворные конечности.