Просто волшебство
Шрифт:
Женщины проговорили еще несколько минут, после чего Элинор встала и весело объявила, что пора идти спать, поскольку ей хочется пережить и следующий учебный день. За ней последовала и Лайла. Аккуратно сложив на подносе стопкой тарелки, Сюзанна собралась было последовать их примеру, но Клаудия заговорила с ней.
– Обычное приглашение не могло бы тебя так расстроить, как это письмо, – заметила она. – Тебе нечего мне сказать?
С минуту Сюзанна пристально смотрела на подругу, потом со вздохом снова опустилась на стул.
– Я не могу ехать в Финчем-Мэнор, Клаудия, – сказала она. – Слишком много тяжелых воспоминаний связано у меня с этим местом.
– И
– Да. – Сюзанна опустила глаза на свои руки.
Некоторое время они сидели молча. Имя виконта Уитлифа не упоминалось ими с того самого дня, как Сюзанна простилась с ним. Ей было слишком больно говорить о нем даже с самой близкой подругой, и Клаудия, видя это, как всегда, уважала чувства Сюзанны.
– А может, тебе нужно вернуться туда? – прервала молчание Клаудия. – Чтобы навсегда похоронить прошлое, которое, хочешь ты этого или нет, вновь восстало из небытия?
Сюзанна устремила взгляд на чуть теплившиеся угли в камине.
– Отец оставил предсмертные письма, – проговорила она. – Я ведь ничего не сказала тебе после визита на Лаура-плейс, верно? Так вот, существуют два написанных им перед смертью письма: одно сэру Чарлзу Маркему, другое мне. Они до сих пор хранятся в Финчеме. Теодор передал через леди Маркем, что, если угодно, он перешлет мне то письмо, что адресовано мне. Но он настоятельно зовет меня в Финчем, чтобы прочесть обе записки и поговорить с ним.
– Сюзанна! – воскликнула Клаудия. – Какое потрясение, должно быть, ты испытала, узнав, что отец все же оставил тебе письмо! И как замечательно, что оно сохранилось! Неужели тебе не интересно знать, что в нем? Отправляйся завтра же, не мешкая!
– Я не хочу знать, что в нем, – ответила Сюзанна.
Клаудия, вскинув бровь, удивленно воззрилась на нее.
– Я знаю, почему он покончил с собой, – призналась Сюзанна, – и не желаю читать объяснения, подходящие, по его мнению, для двенадцатилетнего ребенка. Отец любил виконтессу Уитлиф, Клаудия. Но она безжалостно разбила его сердце. Несколько недель назад леди Маркем сообщила мне, что в прошлом моего отца якобы есть нечто постыдное, что грозило ему бесчестьем, потерей места, а следовательно, нищетой. Но я в это не верю. Я знаю правду. Его убила виконтесса Уитлиф. Это так же верно, как если бы она сама нажала на курок. Или же его собственная слабохарактерность: он не смог жить с разбитым сердцем.
Вот оно, свершилось. Сюзанна открыла Клаудии то, о чем никогда не говорила вслух. Сама мысль о том, что человек может попасть в абсолютную зависимость от воли другого, не имея сил противиться ему, была ей невыносима, и она гнала ее от себя. Сюзанна видела их вместе. Она слышала их разговор. Она знала все. Всегда знала.
Отец оставил ее, бросил навсегда, ибо не мог жить без любви жестокой женщины, которой было плевать на него. Это ее собственные слова.
Поэтому, услышав однажды летом на деревенской дороге неподалеку от Баркли-Корта имя Уитлиф, Сюзанна почувствовала, как болезненно сжалось ее сердце.
– Неужели виконтесса Уитлиф? – ахнула Клаудия. – Бедная ты моя, бедная!
– Теперь ты понимаешь, отчего я не хочу соприкасаться с этим? – сказала Сюзанна. – Или с ним…
– И с чего это мы взяли, будто усердный труд, благопристойное существование и занятие своим делом делают нас хозяевами собственной судьбы? – вздохнула Клаудия. – Ты, право, не заслужила этих страданий. Как не заслуживала их в двенадцать лет. Однако никуда не денешься,
– Неправда, – возразила Сюзанна. – Все это в прошлом. Настоящее – вот что важно. Здесь, в настоящем, моя жизнь, мои друзья. И я счастлива, Клаудия, уверяю тебя.
– Вот только где твоя былая жизнерадостность? – посетовала Клаудия.
Женщины безмолвно уставились друг на друга.
– Быть может, никто, кроме меня, этого не замечает, – продолжала Клаудия. – Ты все такая же деятельная, бодрая и такая же трудолюбивая, как обычно. Ты улыбаешься и смеешься, как всегда. Но я-то знаю тебя и люблю, как младшую сестру. Я вижу, что солнце ушло из твоей жизни.
Сюзанна на миг закрыла глаза.
– Мне просто нужно время, – сказала она. – Я докажу, что сердечные раны излечимы, Клаудия, и что жизнь стоит того, чтобы жить. Мне просто нужно побольше времени, вот и все.
Не было смысла лгать Клаудии – да и себе тоже, – что ее сердце не болит. Сюзанна порой задавалась вопросом: хватило бы ей сил сейчас отклонить предложение виконта Уитлифа? Хорошо, что она его больше не получит. Даже если отбросить в сторону все прочие соображения – коих, к слову, набиралось немало, – выйти замуж за сына виконтессы Уитлиф Сюзанна не могла бы.
– Дам тебе непрошеный совет, – сказала Клаудия. – Давать подобные советы, увы, отличительная черта школьных учителей. Прими приглашение. Поезжай на Рождество в Финчем-Мэнор. Выслушай сэра Теодора Маркема. Прочти адресованное тебе письмо… и второе тоже прочти, если предложение сэра Теодора останется в силе. Узнай правду со слов отца… и выслушай ее от сэра Теодора. Ты считаешь, что тебе известно худшее, стало быть, тебя уже ничем не поразишь. Посмотри новыми глазами на то место, откуда ты сбежала одиннадцать лет назад, чтобы избавиться от теней прошлого. Что до виконта и его матери… не грех и с ними встретиться, если представится такая возможность. Решишь иначе – твое дело. Но только не оставляй все как есть, Сюзанна, сделай что-нибудь. Сделай что-нибудь с этим, чтобы жить дальше, пусть к тебе вернется радость жизни.
– У меня такое чувство, будто этим летом у меня открылась рана, а потом к ней добавилось еще несколько свежих. С тех пор они, едва затянувшись, вновь начинали кровоточить. Сейчас они, похоже, снова заживают, Клаудия. Правда. И я не хочу… я не вынесу…
– Однако сегодняшнее письмо снова разбередило твою рану, – заметила Клаудия. – Подумай, как долго тебе предстоит еще мучиться, если теперь ты знаешь, что отец обратился к тебе перед смертью, а ты от него отвернулась… И помни, что боль непременно вернется, если ты не сделаешь попытки избавиться от нее сейчас.
– Можно попросить Теодора прислать письмо сюда.
– Да, можно, – кивнула Клаудия. Она, кажется, собиралась еще что-то сказать, но передумала.
– Уже поздно. – Сюзанна бросила взгляд на каминные часы. – Я страшно устала. Ты, верно, тоже.
– Да, правда, – подтвердила Клаудия, вставая. – Наверное, я обрекла тебя на бессонную ночь. Но ты, получив это письмо, все равно не уснула бы. Как странно, что какое-то незначительное событие влечет за собой самые неожиданные последствия, ты не находишь? Помнишь, как мы в августе радовались, когда Анна вернулась из Уэльса как раз вовремя, чтобы подменить тебя, и ты смогла с Френсис и графом отправиться в Баркли-Корт? Задержись она на день, ничего этого бы не произошло. А впрочем, скорее всего все равно бы произошло. От судьбы не уйдешь. Я, должно быть, и правда устала – несу всякий вздор.