Просто вместе
Шрифт:
— Я наблюдаюсь в Мармоттане…
— Конечно… Пока… Хороших снов…
Три дня спустя мадам Перейра торжественно выплыла из-за газовой занавески и окликнула ее в холле:
— Скажите-ка, мадемуазель…
Черт, недолго музыка играла. Да отвяжись ты… Вспомни рождественские пятьдесят евро…
— Добрый день.
— Да-да, здравствуйте, мадемуазель…
Лицо консьержки пылало праведным гневом.
— Тот поросенок, он ваш друг?
— Я не понимаю, о ком вы…
— Мотоциклист.
— А…
— Не одна — пять! Этот мальчик начинает меня раздражать! Нет, вы только подумайте! Идемте, я вам покажу!
Камилла потащилась за ней во двор.
— Ну?
— Я… Я ничего не вижу…
— Масляные пятна…
В сильную лупу на асфальте действительно можно было бы разглядеть пять черных капелек…
— Механизмы — это очень красиво, но от них много грязи, передайте вашему другу, чтобы перестал пачкать во дворе, моя собака не любит делать свои дела на газету, ясно?
Решив эту проблему, она смягчилась. Позволила себе прокомментировать погоду: «Очень здоровая температура! Хороша против микробов!» Высказалась на тему блестящих латунных ручек: «Красиво, что и говорить… Но чтобы их начистить!» Посетовала насчет собачьих какашек, налипающих на колеса сумок-тележек… Пожалела даму с шестого этажа: бедняжка только что потеряла мужа! Она совершенно успокоилась.
— Госпожа Перейра…
— Да?
— Не знаю, заметили вы или нет, но я приютила у себя на восьмом друга…
— Бросьте, бросьте, я в чужие дела не лезу! Люди появляются, люди исчезают… Не скажу, что все понимаю, но…
— Я имею в виду парня с собакой…
— Венсана?
— Ну…
— Венсана! Того, у которого СПИД и грифон? [43]
Камилла онемела.
— Он сам ко мне пришел вчера — Пикуш весь изгавкался из-за двери, ну, мы и познакомили наших зверюшек… Знаете, как это у них бывает: обнюхают друг другу задницы и успокаиваются… Почему вы так странно на меня смотрите?
43
Порода собак.
— С чего вы взяли, что у него СПИД?
— Иисус Милосердный, да он сам мне сказал! Мы с ним выпили портвейна… Кстати, не хотите стаканчик?
— Нет… нет… Спасибо…
— Я ему посочувствовала, не повезло бедняжке… Но сейчас ведь это научились хорошо лечить… Придумали новые лекарства…
Она так глубоко задумалась, что забыла о лифте. Что означает вся эта хренота? Почему тряпка не с тряпками, а салфетки не с салфетками?
Жизнь была проще, когда ей приходилось переваривать только собственные булыжники… Не говори так, идиотка…
Ты права. Не буду.
— Что
— Что-что… Взгляни на мой свитер… — бушевал Франк. — Все эта гребаная машина! Черт, как я его любил… Посмотри! Нет, ты посмотри! Он стал совсем крошечным!
— Подожди, я отрежу рукава, и ты подаришь его консьержке для ее крысы…
— Давай, смейся. Новенький Ральф Лорен…
— Вот я и говорю — ей понравится! Хотя она и так тебя обожает…
— Да ну?
— Она только что сказала мне: «До чего гордый вид у вашего друга на его прекрасном мотоцикле!»
— Врешь!
— Чтоб я сдохла!
— Ладно, ладно, режь… Занесу по дороге…
Камилла кусала губы, чтобы не расхохотаться, и мастерила муфточку для Пикуша.
— Предупреждаю, счастливчик, тебе грозит поцелуй…
— Не путай…
— Где Филу?
— Хочешь сказать Сирано? На занятиях, в театре…
— Правда?
— Видела бы ты его… Он снова переоделся в бог-его-знает-кого… Длинный плащ и все такое…
Они смеялись.
— Я тебя обожаю…
— Я тебя тоже…
Она отправилась готовить себе чай.
— Хочешь?
— Нет, спасибо… — Он покачал головой. — Мне пора. Скажи-ка…
— Что?
— Не хочешь проветриться?
— Что?
— Когда ты в последний раз сбегала из Парижа?
— Вечность назад…
— В воскресенье забивают свинью, поедешь со мной? Уверен, тебе будет интересно… В смысле рисунков, понимаешь?
— Где состоится действо?
— У одних друзей, в Шер…
— Не знаю…
— Да ладно тебе! Поедем… На это правда стоит посмотреть… Однажды — очень скоро — все это исчезнет, как не бывало…
— Я подумаю.
— Вот-вот, подумай. Это твоя работа — думать. Где мой свитер?
— Вот… — Камилла показала ему изумительный бледно-зеленый чехол для шавки консьержки.
— Черт… Ральф Лорен… Я сдохну от злости, клянусь тебе…
— Брось… Заимеешь двух верных друзей…
— Блин, да эта пучеглазая моська и так все время ссыт на мой мотоцикл!
— Не волнуйся, все будет хорошо, — фыркнула она, придерживая для него дверь… — Та, та, уферяю фас, у него ошен гортый вит на этом мотоцикле…
Камилла выключила чайник, взяла свой блокнот, уселась перед зеркалом и наконец-то рассмеялась. Как сумасшедшая. Как девчонка. Она воображала себе сцену: самодовольный простофиля небрежно стучится в дверь привратницкой, держа в руках серебряный поднос с фетровой муфточкой и парой собачьих башмачков… Господи! До чего же это здорово — смеяться! До чего здорово… Волосы у нее разлохматились, и она нарисовала свои вихры, и свои ямочки, и свою глупую ухмылку, и подписала: Камилла, январь 2004-го, а потом приняла душ и решила, что поедет с ним.