Просто судьба
Шрифт:
Она посмотрела ему в лицо, а слезы струились по ее щекам.
Он долго изучающе разглядывал ее, потом достал из кармана носовой платок и тихонько вытер слезы с ее лица.
Платок был тончайшего льняного полотна и источал аромат дорогого одеколона.
Но от такой нежной заботы она почему-то заплакала еще горше.
Он снова крепко прижал ее к себе.
— Вы не должны плакать, моя милая Мена, — сказал он. — Для слез нет повода. Но я еще больше люблю вас теперь, когда знаю, что обо мне
— Я… конечно, я думаю о вас… ведь я так люблю вас… — пролепетала Мена, — позавчера вечером я. молила Бога не дать грабителям причинить вам вред… не могу же я сама согласиться навредить вам… испортить вам жизнь.
Говоря об этом, Мена думала, на сколько же больше придется ему работать, чтобы обеспечить их совместную жизнь.
А если вдруг ему это не удастся, то им придется продать бесценное сокровище — его дом.
И Линдон никогда не сможет простить ей этого.
Эти мысли пронеслись в ее голове с быстротой молнии.
Но по тому, как Линдон смотрел на нее, ей показалось, что какие-то неведомые узы, связавшие их, позволяют ему читать ее мысли.
Они помолчали.
— Знаешь, моя ненаглядная, бесценная моя, я только удивляюсь, чем же я заслужил такое счастье — встретить тебя! Смогу ли я стать достойным такой бескорыстной и неземной любви.
Его слова и проникновенный голос заставили Мену зардеться.
— Никто никогда раньше не вызывал у меня подобных чувств, — продолжал молодой человек. — Мне хочется преклонить колени перед тобой и молиться. Но сейчас вместо слов я могу выразить все свои чувства лишь поцелуями.
И он целовал ее, а Мене казалось, что в мире не существует ничего, кроме их любви.
Пусть даже им придется ходить босыми и ночевать под открытым небом, лишь бы быть вместе.
Мена предпочла бы умереть, чем жить без него. Тут Линдон поднял голову и заговорил:
— Я уже послал за специальным разрешением на брак, и мы обвенчаемся, моя дорогая, завтра, в замковой церкви.
Девушка негромко вскрикнула:
— Об-бвенчаемся?.. В замке?.. Но… я даже не рассказывала маме о вас, а герцог?! Разве он разрешит… нам венчаться в его церкви?
Линдон загадочно улыбнулся.
— А ведь ты, любимая моя, и вправду до сих пор не знаешь моей фамилии, а она станет и твоей после свадьбы.
— Да, все кажется таким абсурдным, — согласилась Мена, — но и я не хотела называть своего настоящего имени, полагая, что тогда вы станете задавать вопросы… о папе.
Она подумала, что герцог, должно быть, уже все рассказал ему. И тем не менее она продолжала:
— Я прибыла в замок в качестве маминой компаньонки, так как Алоиз не хотела, чтобы кто-то узнал обо мне, ее сестре.
Линдон по-прежнему улыбался.
— По тому, как ты каждый раз запиналась,
— Как хорошо, что Алоиз не узнала о ваших догадках! Она была бы в ярости!
— Кстати, у меня есть новости. Твоя сестра приняла предложение графа Элдерфильда и выходит за него замуж!
— Неужели?! — воскликнула Мена. — Как это чудесно! Я всегда говорила, что с ним ей будет лучше, ведь герцог слишком стар для нее.
Она беспокойно взглянула на Линдона и спросила:
— Вы, наверное, уже слышали… или догадались… герцог собирается жениться на моей матери?
— Да, я знаю, — ответил он. — И я в восторге.
— Это просто чудо, что мама полюбила его. Она стала совсем другой после того, как побывала в замке.
Девушка вздохнула:
— После смерти папы мама впала в депрессию, ничто не могло заинтересовать ее, она просто таяла на глазах.
— Вы, должно быть, были очень несчастны, — сказал Линдон.
— Мне было так тяжело, когда умер папа. И очень одиноко — мне даже поговорить было не с кем, разве что с Зимородком.
— Дорогая моя, ты никогда больше не почувствуешь себя одинокой, — пообещал Линдон. — Я сделаю тебя счастливой. К тому же тебе всегда найдется, чем заняться, хотя, может быть, и не всё придется тебе по душе.
— Я сделаю все, чтобы помочь тебе. Я буду стирать, скрести полы — лишь бы быть с тобой и не потерять тебя.
— Вот этого-то как раз тебе и не придется делать никогда. Речь идет совсем о другом.
Мена тревожно взглянула на него:
— Что ты имеешь в виду?.. Что-то случилось?..
Она испугалась, что он нашел другую работу, может быть, за границей или в Лондоне.
Тогда это означало бы, что им не придется жить в его прекрасном маленьком доме.
А может, и работать ему придется весь день, тогда они смогут видеться только вечерами.
Линдон словно прочел ее мысли:
— Нет, совсем не это. Просто мой брат настолько увлекся идеей создания, кстати, не без помощи твоей матери, самого великолепного парка в Англии, что все свои полномочия и обязанности решил переложить на меня.
Мена смотрела на Линдона изумленно и недоверчиво.
— Вы… сказали… ваш… брат? — спросила она изменившимся голосом.
— Я — Линдон Кэрн, — пояснил он. — Вы, любимая моя, будете одной из красивейших представительниц нашего рода, и ваш портрет, несомненно, украсит портретную галерею нашего фамильного замка. А когда-нибудь вы станете самой прекрасной из всех герцогинь Кэрнторпских.
От потрясения Мена побледнела как мел.
Она закрыла лицо руками и едва слышно шептала: