Просто солги
Шрифт:
Когда меня выписали из больницы, я привела Кима в офис. О таких местах людям нельзя знать по определению. Мы, конечно, говорим просто "офис", но подразумеваем под ним нечто другое. И Начальнику, как ни странно, Ким понравился.
А я вскоре ушла. Какой от тебя прок, если ты ничего не видишь?
Я выныриваю из воспоминаний: кто-то дергает меня за плечо.
— Ты думаешь, я и вправду бы так сделал? — спрашивает Ким, и я делаю вид, что не могу понять, о чем он говорит.
— Что
— Думаешь, я выдал бы им тебя?
Я молчу. В этот раз я просто не хочу лгать.
3. "Он говорил, что убьет меня, если я сделаю хотя бы один шаг. Я не поверила. Он выстрелил"
Он говорил мне, чтобы я стояла на месте, не дергалась. Просто не шевелилась.
Он говорил мне, чтобы я не пыталась его обмануть.
Говорил, что убьет меня, если я сделаю хотя бы один шаг. Я не поверила. Он выстрелил.
И его ужасное морщинистое лицо, покрытое омерзительными оспами, было последнее, что я увидела в своей жизни.
Ким тоже говорит, что мне не надо лезть не в свое дело. И я снова не верю.
…
Теперь я понимаю, почему слепым так тяжело в больших городах. Слишком много шума.
И самое страшное, что я слышу все: слышу, как еще только начавшие свой день клубы сотрясаются от грубой музыки как при сильнейшем землетрясении; слышу каждое слово, произнесенное в пределах моей слышимости; слышу бесконечные клаксоны автомобилей… Единственное, что успокаивает: среди всей этой какофонии я по-прежнему слышу его тяжелое дыхание.
— Ким?.. — окликаю. Но он не отвечает. — Ким?
Снова молчание. Чувствую, что машина начинает тормозить. Мне решительно плевать, куда он завез меня, сейчас это не имеет значение.
— Ким? Чертов ублюдок, ты слышишь меня?!
Я медленно начинаю вскипать. В таких случаях меня бесит в нем все, все — от ковбойских сапог до вечной ухмылки. Со злости ударяю кулаком по приборной панели, но понимаю, что только отбила себе руку.
— Мне нравится, когда ты злишься. — Я слышу его заносчивый шепот прямо над моим ухом. Где-то рядом. Он дышит мне в ухо и снова улыбается — знаю эту его особенность наизусть.
— Ким?.. — уже более мягко спрашиваю я, но слышу только, как хлопнула водительская дверца. А уже через мгновение все мое тело обдает свежим осенним ветерком. Особенным чикагским ветерком.
Он помогает мне выбраться.
Наступив в лужу, я снова чертыхаюсь.
— Ты такая предсказуемая, Кесс, — смеется он.
Уже не "Кесси", а "Кесс". И мне кажется, что Ким слишком много себе позволяет.
…
— Вы
Когда-то мне уже задавали подобный вопрос, и я ответила "нет". Ответ был неверный ответ, заведомо ложный. Эта крохотная ошибка почти стоила мне жизни.
Еще никогда мне не удавалось отвечать на подобные вопросы верно. Это как коробка с сюрпризом: никогда не знаешь, окажется ли там озлобленный геккон или же на тебя брызнет кислотой. В любом случае, ты остаешься в проигрыше. Вот и вопросы с изюмом я ненавижу в этой жизни больше всего.
Так что как бы я не ответила, ответ будет неверным. Нечестная игра.
Прикусываю нижнюю губу и думаю над ответом. Затем стараюсь вежливо улыбнуться.
— Только если Бог верит в меня.
Я слышу забавный смех — это Ким стоит совсем рядом. Ни на секунду я не забываю о его присутствии, так тяжело он дышит.
Обладатель незнакомого голоса тоже смеется. Задиристо, хрипло. Как смеются полные жизни старики.
— Конечно, он верит в тебя, дитя мое, — говорит незнакомец. У него приятный голос, такой… располагающий. Такому голосу обязательно хочется довериться и моментально выложить все свои самые сокровенные мысли. Чем-то сродни психиатру, только с такими людьми разговаривать на самом деле приятно.
Я не стала спорить с незнакомцем, говорить, что он не может знать наверняка, поэтому лишь слегка улыбаюсь, чтобы, как минимум, не показаться невежливой.
Незнакомец определенно очень стар. Потому что дышит слишком часто (даже намного чаще, чем Ким), а еще потому что от него по-особенному пахнет. Я бы сказала, преждевременным разложением.
Ким слегка подталкивает меня, чтобы я шла вперед, но какой-то глубоко заложенный инстинкт заставляет меня остановиться, схватиться за дверной косяк. На мгновение мне кажется, что я иду в само логово дьявола.
Не помню, что тогда шепнул мне на ухо Ким, но я тут же расслабляюсь.
У старика типичная чикагская квартира: сильно накурено — только вот запах не как от обычных сигарет — скорее, от сигар. Она маленькая, и я чувствую это, потому что могу спокойно дотянуться правой рукой до одной стены, одновременно касаясь левой рукой противоположной. Но Ким говорит, что это только прихожая.
Меня усаживают за стол, на твердый, но невероятно гладкий стул, будто полированный. И ставят передо мной тарелку с аппетитно пахнущим бифштексом. Ей-богу, этот запах узнаю среди тысячи!
Мне плевать, даже если мясо отравлено. Плевать, даже если этот милый старичок вовсе не такой милый, каким кажется. Плевать, даже если Ким имеет на мой счет какие-то свои планы. Плевать. Я не ела уже целую вечность.
Незнакомец уже не такой незнакомый, и у меня такое чувство, что я разговаривала с ним всю свою жизнь, вот так, ртом, под завязку набитым бифштексом.