Просто слушай
Шрифт:
Утром в воскресенье, после «Бендоу», я проснулась ровно в семь, чтоб послушать передачу Оуэна, но вспомнила, что теперь все изменилось. Перевела будильник и постаралась заснуть. Но не смогла, а, напротив, окончательно проснулась. И на меня нахлынули воспоминания.
Конечно, Оуэн разозлился. Я ведь просто сбежала, даже не объяснившись. Понимала, что не права, но ничего не могла поделать. И теперь, чтобы оправдаться, надо было честно поговорить с Оуэном, но я не решалась. Даже ради него.
Однако, как
Только я припарковалась, как услышала стук в окно: бум-бум-бум. Я подпрыгнула и обернулась. У окна с моей стороны стоял Оуэн. Он обогнул машину и уселся на пассажирское сиденье. Я сделала глубокий вдох и задержала дыханье: говорят, таким образом можно отсрочить конец, если машина вдруг начинает тонуть.
— Что случилось? — потребовал объяснений Оуэн.
Даже не поздоровался, хотя я и не ждала. Давящего молчания, которое я бы могла прервать, тоже не последовало. Оуэн просто выпалил то, что занимало его последние полтора дня. И что самое ужасное, смотрел он на меня пристально и зло, а я невольно то и дело отводила глаза. Оуэн раскраснелся, губы его были плотно сжаты. Мне стало тесно от исходящей от него тревоги.
— Прости. — У меня дрогнул голос. — Я просто…
Трудно разговаривать с человеком, который умеет слушать. Он никогда не перебьет и не заставит тебя замолчать. Он никогда не заговорит вместе с тобой, не заглушит твои слова и не изменит их смысл. Человек, который умеет слушать, просто ждет. И таким образом вынуждает тебя продолжать.
— Не знаю, что сказать, — наконец выдала я. — Правда… не знаю!
Оуэн довольно долго молчал. «Невыносимо!» — подумала я.
— Не хотела идти, так бы и сказала!
Я прикусила губу и опустила глаза. Мимо машины прошли какие-то парни. Они громко обсуждали футбольные тренировки.
— Я хотела, — сказала я.
— Тогда в чем дело? — спросил Оуэн. — Почему ты сбежала? Я не понимал, что происходит. Стоял и тебя ждал!
У меня заныло сердце. «Стоял и тебя ждал!» Конечно, ждал! И тут же мне об этом доложил. Потому что, в отличие от меня, у Оуэна нет секретов. У него все лежит на поверхности.
— Прости, — повторила я, хотя понимала сколь глупо и бессмысленно звучат извинения, — я просто… Столько всего произошло!
— Например?
Я покачала головой. Ну не могла я сказать правду! Не могла, и все. Пусть меня и приперли к стенке.
— Много всего.
— Много всего… — повторил Оуэн, а у меня в голове мелькнуло: «Эвфемизм». Но Оуэн промолчал.
Он громко вздохнул и отвернулся. Только теперь я наконец решилась на него взглянуть. Все было так знакомо! Мужественный подбородок, кольца на пальцах, наушники на шее… Из одного чуть слышно доносилась музыка. «Интересно какая?» —
— Нет, не понимаю! — сказал Оуэн. — Должна же быть причина! Но ты почему-то молчишь… — Он покачал головой. — Сама на себя не похожа!
Стало очень тихо. Не ехали машины, никто не проходил мимо. В полной тишине прозвучали мои слова:
— Как раз похожа.
Оуэн взглянул на меня и переложил рюкзак на другую ногу.
— То есть?
— Вот теперь я очень на себя похожа, — очень тихо, едва различимо произнесла я.
— Да брось, Аннабель! — раздраженно сказал Оуэн, совершенно мне не поверив. А зря.
Я опустила глаза:
— Я хотела измениться. Но на самом деле я совсем другой человек.
А ведь я ему уже говорила об этом в день нашего знакомства! Говорила, что не всегда честна, что избегаю конфликтов, что меня пугает злость. И что обычно люди, обидевшись, навсегда исчезают из моей жизни. Мы с Оуэном совершили ошибку, решив, что я могу измениться. Что я уже изменилась. Здесь-то и затаилась главная ложь.
Громко и протяжно прозвенел звонок. Оуэн заерзал на сиденье и взялся за ручку:
— Что бы ни случилось, мне бы ты могла рассказать. Ты об этом знаешь.
Оуэн надеялся, что я, как смелая девушка, расскажу ему все как есть, что оправдаю его надежды. Он ждал даже дольше, чем я думала. Затем распахнул дверь и вылез наружу.
И ушел. Закинув за плечо рюкзак и засунув в уши наушники. Год назад я так же смотрела ему вслед — он тогда ударил Ронни Уотермана. И даже чувствовала примерно то же самое: благоговение и немного испуг. До меня постепенно доходило, чем уже в который раз обернулись для меня молчание и страх.
Я дождалась второго звонка и только тогда вышла из машины. Двор был почти пуст, и я направилась в школу. Не хотелось видеть ни Оуэна, ни кого-либо еще. Утро прошло как в тумане, вокруг шумели люди, но я старалась их не слушать. На большой перемене пошла в библиотеку и устроилась в научном зале при секции американской истории. Разложила перед собой книги, но не прочла ни слова.
Под конец перемены я пошла в туалет. В нем никого не было за исключением двух девушек. Они стояли у раковины и заговорили, как только я скрылась в кабинке.
— Просто, по-моему, — сказала одна из девушек, открыв кран, — она не врет.
— Да брось! — высоким, немного гнусавым голосом ответила другая. — Он всем нравился! Выбирай — не хочу. Зачем ему это надо?
— Неужели ты думаешь, она бы просто так в полицию пошла?
— Может, внимание привлекает.
— Вряд ли. — Судя по звукам, девушка закрыла кран и вытащила бумажную салфетку. — Они с Софи были лучшими подругами. А теперь о том, что случилось, знают все кому не лень. Если ничего не было, то зачем ей это надо?