Просто слушай
Шрифт:
— Хватит одного, — хрипло ответила я, прижимая платок ко рту. Оуэн все равно положил упаковку рядом со мной. — Спасибо.
— Не за что.
Он уселся на траву рядом с рюкзаком. Поскольку на большой перемене я ходила на консультацию, то видела сегодня Оуэна в первый раз, но выглядел он как всегда: джинсы, потрепанная по краям футболка, ботинки на толстой подошве и наушники. Теперь вблизи стало заметно, что у Оуэна несколько веснушек на лице и глаза не карие, а зеленые. Со двора раздавались голоса, казалось,
— Ну, как себя чувствуешь? — спросил Оуэн.
Я кивнула и неожиданно для себя ответила:
— Хорошо. Просто неожиданно затошнило, сама не знаю почему…
— Я все видел.
— Э… — Я покраснела. Все. Не ударить в грязь лицом уже точно не получится. — Да, некрасиво получилось.
Оуэн пожал плечами:
— Могло быть и хуже.
— Да?
— Конечно. — Я думала, его голос похож на раскаты грома, но на самом деле Оуэн говорил тихо и спокойно. Даже мягко. — Ты могла б ее побить.
— Могла бы, — кивнула я. — Ты прав.
— Хорошо, что не побила. Оно того не стоит.
— Не стоит? — искренне удивилась я. Такая мысль мне в голову не приходила.
— Нет. Даже если очень хочется. Поверь мне.
Самое странное, что я и вправду поверила. Подняла упаковку и достала еще один платок. Тут в сумке зазвонил телефон.
Я вытащила его и взглянула на экранчик. Мама. Я засомневалась, стоит ли отвечать. Все-таки я с Оуэном, что само по себе странно, а тут еще и мама… Но, в конце концов, терять было нечего. Оуэн и так видел, как я опозорилась почти перед всей школой, а потом как меня два раза вырвало. Чего уж теперь стесняться? Поэтому я ответила:
— Алло!
— Привет, малыш! — громко поздоровалась мама. Интересно, а Оуэну что-нибудь слышно? На всякий случай я посильнее прижала телефон к уху. — Как день прошел? — В мамином голосе послышались пронзительные нотки. Обычно она так разговаривала, когда волновалась, но не хотела, чтоб кто-нибудь это заметил.
— Все хорошо. Что случилось?
— Уитни все еще в магазине. Там просто были огромные скидки, и она пропустила сеанс в кино. А ей очень хочется посмотреть этот фильм, поэтому она задержится.
За углом послышались чьи-то голоса, и я прижала телефон к другому уху. Оуэн оглянулся: люди прошли мимо.
— То есть Уитни за мной не заедет?
— Получается, что нет. — Разумеется, Уитни не явится вовремя в первый свой свободный день. А мама, разумеется, разрешит ей задержаться. А потом будет сходить с ума от страха. — Но я могу за тобой заехать. Или может, кто из друзей тебя подкинет?
Из друзей. Чудесно. Я покачала головой, провела рукой по волосам и как можно спокойней сказала:
— Мам, понимаешь, уже поздно и…
— Хорошо-хорошо! Тогда я заеду. Буду через пятнадцать минут.
Мы обе знали, что ехать ей не хотелось. Вдруг
— Не надо, мам, меня подкинут.
— Точно? — По голосу я поняла, что мама успокоилась: одной проблемой меньше.
— Да. Я позвоню, если что.
— Обязательно, — сказала мама, а затем добавила, как будто испугавшись, что я могу рассердиться: — Спасибо, Аннабель.
Я нажала на отбой и так и осталась сидеть с телефоном в руках. Опять свет клином сошелся на Уитни. Может, для нее сегодня и великий день, но вот у меня он точно не удался. А теперь еще и домой придется пешком идти.
Я взглянула на Оуэна. Он возился со своим айподом.
— То есть тебя нужно подвезти, — сказал Оуэн, не поднимая глаз.
— Нет-нет, — быстро ответила я, покачав головой. — Сестра тут просто… Житья от нее нет.
— Как я тебя понимаю! — Оуэн в последний раз нажал на кнопку, затем убрал айпод в карман, встал и отряхнул брюки. Затем взял рюкзак и перекинул его через плечо. — Пошли.
С начала учебного года меня не раз преследовали любопытные взгляды, но сегодня они побили все рекорды! Мы с Оуэном шли на парковку, а за спиной только и слышалось: «Ты видал?! Ничего ж себе!» И все на нас глазели. Но Оуэну, похоже, было все равно. Он подвел меня к синему старомодному «лэнд крузеру». Уселся за руль и скинул с переднего сиденья, наверно, штук двадцать компакт-дисков. Затем открыл мне дверь.
Я залезла в машину и хотела пристегнуть ремень, но Оуэн сказал:
— Постой. Он заедает, — и махнул, чтоб я передала ремень ему. Затем перекинул его, очень вежливо и осторожно, стараясь не задеть меня рукой, дернул прикрепленную к сиденью застежку и вставил в нее под углом ремень. После чего достал из кармана на двери небольшой молоток.
Наверно, на лице у меня отобразился испуг (перед глазами сразу встал заголовок в газете: «Семнадцатилетнюю девушку нашли на школьной парковке мертвой»), потому что Оуэн сказал:
— По-другому ремень держаться не будет.
И постучал трижды по центру застежки. Затем дернул ремень, проверяя, закреплен ли он, спрятал молоток и завел двигатель.
— Ух ты! — Я осторожно дернула ремень, но он не поддался. — А отстегнуть его как?
— Очень просто. Надо нажать на кнопку.
Мы поехали по парковке. Оуэн открыл окно и высунул наружу руку, а я принялась изучать машину. Приборная панель была вся потрепанная, кожа на сиденьях потрескалась. К тому же едва заметно пахло дымом, хотя в приоткрытой пепельнице лежали монеты — никаких следов сигарет. На заднем сиденье валялись наушники, рыжеватые ботинки «Доктор Мартинс» и несколько журналов.