Просто любить
Шрифт:
Эйдан считался — по крайней мере, так писали о нем в колонках светской хроники — тонким ценителем женской красоты, а эта девушка явно из тех, кому мужчины оборачиваются вслед. И от этого становилось еще более непонятно, что она делает в этом захолустье, в полуразвалившейся старой хижине на диком морском берегу.
Оглядевшись повнимательнее, Эйдан догадался. Альбом и карандаши на столе, несколько очень искусных набросков на камине, в углу странное сооружение из картона и лески…
— Вы художник? — с интересом спросил
— Скульптор.
— Вот как? — Он поднял брови, удивленно оглядев ее стройную фигуру. — А мне казалось, у скульптора должны быть хорошо накачанные мышцы, чтобы возиться с глыбами мрамора.
Синие глаза сердито вспыхнули.
— Я, конечно, не Микеланджело, да и мрамор мне в любом случае не по карману.
— Каким же материалом вы пользуетесь? — не отступал Эйдан. Ему во что бы то ни стало, хотелось преодолеть эту враждебность, которой она от него отгородилась, словно стеной.
— В основном использованными вещами, — нехотя отозвалась она. — Металлолом, пластик…
— Понятно. — Он обворожительно улыбнулся. — А я все думал, над чем вы там трудились в сарае. На книжные полки не очень-то похоже!
На этот раз его усилия были вознаграждены: она сдержанно улыбнулась. Было что-то ранимое в этой улыбке.
— Это одна из серии скульптур, называется «Свободный полет». Всего их будет пять. Эта третья. Я продаю их в одной галерее в Сент-Айвсе.
— Хорошо зарабатываете?
— Достаточно. Я неприхотлива.
Она поставила на стол кружки с кофе.
— Молоко под мойкой, — она указала на ведро, наполовину заполненное холодной водой, в котором находились два пакета молока, пачка масла и пакет с сосисками.
— Вижу! Все современные удобства! — весело заметил он.
— Ничуть не хуже холодильника. И даже надежнее. Электропроводка тоже иногда подводит.
— Но ведь это неудобно, — осторожно заметил он, боясь ненароком рассердить ее снова. — Почему вы выбрали именно это место? Почему не поселились в деревне?
— Мне нужен был свой угол, чтобы закончить скульптуру, — равнодушно отозвалась она. — Сарай для этого просто идеален. К тому же все свободные дома в деревне на лето сдаются туристам, а рента мне не по карману.
Эйдан кивнул. Он брал с нее едва ли не четверть того, что ей пришлось бы платить даже за однокомнатный коттедж в деревне. Но ведь дом явно не стоил этого, во всяком случае, если судить по тому, что он увидел.
— Могу я осмотреть дом?
— Как хотите. Много времени это не займет: здесь только две комнаты и туалет на улице. — Она вздернула подбородок. Изящный подбородок, отметил про себя Эйдан, но и очень волевой. — Не думаю, что кому-то из ваших отдыхающих вздумается здесь поселиться.
— Вряд ли. Ведь придется изрядно потратиться на ремонт. Наверное, лучше всего будет его снести.
— Снести?! — В ее глазах вспыхнул гнев. — Но… Как вы можете, это же вандализм! Он простоял здесь…
Эйдан приподнял бровь, немного удивившись, что она так яростно встала на защиту этой развалины.
— Ну что ж, позвольте мне для начала хотя бы взглянуть, — примирительно отозвался он. — Стены, похоже, сложены на совесть.
Девушка открыла было рот, готовая напуститься на него, но вдруг передумала, очевидно рассудив, что силы не равны.
— Итак. Как видите, это кухня, — с деловым видом начала она. — Имеется раковина, водопровод. Вода есть почти всегда. Электроплита. — Она указала на старенькую двух-конфорочную плитку, какие Эйдан помнил только по студенческому общежитию. — Холодильник не работает. Вот и все.
Эйдан согласно кивал, слушая ее шутливое описание, и отметил про себя, что взимаемая за дом рента, пожалуй, даже завышена.
— А камином можно пользоваться?
— Да. Но летом я почти не развожу огонь, только если нужна горячая вода.
— А как же вы моетесь?
— Я… хожу в гостиницу, — она стыдливо потупилась.
Эйдан рассмеялся. Рента за дом, разумеется, не предусматривала права пользоваться гостиничными удобствами, но вряд ли кому-то из персонала пришло бы в голову ее выпроводить. Но до этого ему совершенно не было дела: в его воображении вдруг возник образ стройной обнаженной девушки, нежащейся в пенистой ванне.
— А там что? — спросил он, указывая на другую комнату. Двери не было, и вход закрывала лишь потрепанная бархатная штора. — Должно быть, спальня?
— Да, — она смущенно замялась.
— Можно? — По правде говоря, ему вовсе незачем было туда заходить. Просто хотелось немного подразнить ее и понаблюдать за реакцией.
Девушка отвела взгляд. Как и кухня, спальня была совсем маленькая, с низким потолком. Большую часть ее занимала широкая старинная кровать, покрытая лоскутным одеялом. Рядом стоял маленький круглый столик. Вместо скатерти на нем лежала шелковая шаль с бахромой. На столике — лампа и стопка книг. Еще одна шаль висела на стене над кроватью, очевидно, прикрывая пятно на стене, но именно она придавала комнате какое-то необычное очарование. Сразу видно, что здесь поселился художник, размышлял про себя Эйдан.
В комнате было прохладно, но на кровати лежала целая гора одеял и пледов, в которые всегда можно укутаться. И вдруг сердце Эйдана учащенно забилось, и он ясно представил себе, как зарывается под них вместе с ней, как жарко сплетаются в страстном порыве их обнаженные тела…
Какой-то внутренний инстинкт подсказал ему, что те же чувства обуревают и девушку. Она резко отошла в сторону, к комоду, завершавшему скудную меблировку комнаты, и принялась убирать разбросанные на нем вещи.
— Я… я же говорила, что смотреть здесь особенно не на что, — смущенно заметила она.