Просто Лиза
Шрифт:
Внезапно дверь открылась, и Прасковья ввалилась в избу, не забыв снова со всей дури отбросить меня к стене. Хорошо, что я была уже готова к ее шуточкам, и вовремя подставила руки, чтобы удариться об бревна именно ними, а не спиной, или того хуже — головой. Правда, пару секунд после приземления мне все равно было довольно «весело» — искры из глаз посыпались новогодним фейерверком, несмотря на все принятые предосторожности.
— Ну, и чего добилась? — обратилась она ко мне после того, как закрыла дверь. — Между прочим, это все из-за тебя! Если бы не распускала язык направо-налево, ничего бы и не случилось.
Ну, ничего
— Да ты хоть понимаешь, чего натворила? Или последние остатки ума на своем хуторе пропила? Тебя ж посадят! И правильно сделают! С чего это ты запретила ребятам со мной поговорить? Чего ты боишься? Ну-ка, отвечай!
На этот раз Прасковья не стала выслушивать мои обвинительные речи. Она, не мудрствуя лукаво, прежним силовым приемом отправила меня в мою комнату и сразу же заперла ее снаружи. Я сообразила, что при таком раскладе пролетаю мимо туалета, но тут дверь снова раскрылась и Прасковья втащила в комнату ведро. Отлично. Персональные удобства. Извините за запах, ароматизаторы забыли подвезти. Потом дверь закрылась, и я уж посчитала, что до самого утра, как вновь появилась Прасковья, поставила на табуретку у изголовья кровати стакан с водой и окончательно исчезла.
Я прибалдела. Ничего себе сервис! Раньше она о таких малостях, как опасность обезвоживания внучкиного организма, напрочь забывала. С чего это вдруг ей приспичило притащить мне воду? За хорошее поведение? Ха-ха три раза. Почему-то не верится.
Нет, что-то тут нечисто. Я со всех сторон обсмотрела стакан, но ничего особенного не заметила. Ни мути, ни осадка на дне. Но мне это по-прежнему активно не нравилось. Когда поведение человека выбивается из рамок привычного, значит, у него есть на то причины, о которых ты, возможно, не знаешь. А Прасковья не вписывается в образ альтруиста. Значит, подвох налицо.
Я лизнула воду кончиком языка. Хм, на вкус вроде ничего особенного. Сластит слегка, так это, вполне вероятно, из-за большого содержания железа. Хотя нет, что-то тут еще есть. Привкус едва заметный, аптекой отдает…
Внутри меня все кричало и вопило: не пей, козленочком станешь! Я решила прислушаться к внутреннему голосу и от греха подальше вылила подозрительную воду под кровать. Хорошо хоть бабка не может за мной подглядывать. Вот пусть и считает, что я все выпила.
Кстати, а надо будет провести эксперимент! Когда завтра она ко мне войдет, притворюсь, что мне стало совсем плохо. Язык заплетается, с постели встать не могу. Если она воспримет это как должное, значит, в стакане была какая-то дрянь. Если заорет благим матом и велит подниматься и топать на работу, значит, это у меня паранойя на почве отравления свежим воздухом.
Наконец кое-как успокоившись и окончательно сообразив, что на сегодня высочайшая аудиенция у Прасковьи больше не грозит, я улеглась в кровать. И сразу же подумала о туристах: как они там? Серьезное ли ранение у жены Сергея? Не пострадал ли он сам?…
Сергей шел и шел вперед, смахивая рукой крупные капли пота со лба. Такое ощущение, что он уже целую вечность бредет по этому лесу, конца-края которому все никак не предвидится. Впрочем,
Света совсем затихла. Видимо, сознание потеряла. Что ж, может оно и к лучшему. Меньше страдает, бедная. И ведь все по его, дурака, вине. Права она была: не надо было нарываться. Пошли бы сразу в милицию, и не случилось ничего. И чего он добился своим визитом к полоумной старухе? Думал, она его испугается? Решил авторитетом задавить? Глупец. Ведь девчонку-то так и не увидел. Хорошо хоть ясно, что жива пока, иначе бы не кричала так истошно за закрытой дверью. А что теперь? Вдруг бабка убьет ее и спрячет где-нибудь в укромном уголке леса? Ведь она не хотела, чтобы кто-нибудь знал о том, кто у нее живет. А раз эта тайна таковой быть перестала, что удерживает ее от последнего шага? Обязательства перед другими членами банды похитителей, если она, конечно, существует в природе?
Света еле слышно застонала, потом снова смолкла, даже не пошевелилась нисколько. Нет, не ожидал Сергей от нее такого поступка. Светка, ни слова ни говоря, взяла и закрыла его от выстрела. Почему? Неужели все еще любит его? Невероятно. Последние пару лет без взаимных претензий не обходится ни один вечер в кругу семьи. Со своими друзьями он так Свету и зовет: моя пила. Мастер по спуску мелкой стружки. И вот она взяла и пожертвовала собой ради него. Без всяких условий, ничего не ожидая за то. Боже мой, как он будет жить, если не успеет дотащить ее до больницы? Как он тогда объяснит дочери, что мама больше не придет? И как оправдает свое упрямство, приведшее к трагедии? Нет, только не это!
Сергей поднапрягся и потащил свою драгоценную ношу чуть ли не вдвое быстрее, но очень скоро выдохся и снова пополз с прежней черепашьей скоростью. Ужасно болела спина. Плечи, судя по всему, если и не натерты в кровь, то уж точно все в синяках от врезающихся в них лямок. Хорошо, что набедренный ремень хоть чуть-чуть, но разгружает общий вес, иначе бы Сергей устал намного раньше. Да и с правой ногой чего-то не то. То ли пчела укусила, то ли еще какая беда случилась. Если вначале Сергей еще как-то удерживался от хромоты, то теперь превозмогать боль было просто не в силу.
Сергей решил передохнуть. Пара минут все равно ничего не решает, а ему этого будет достаточно. Хоть дыхание успокоить, плечам чуть-чуть роздых дать. Да и посмотреть, что там с ногой. Если пчела — хоть жало попытаться достать, меньше болеть будет. Верно в народе говорят: беда не ходит одна.
Осторожно сгрузив рюкзак со своей драгоценной ношей около старого дуба, так, чтобы Светлана облокачивалась об него спиной и не падала, Сергей занялся собой.
Его ждал крайне неприятный сюрприз. Правая штанина побурела от крови и, задрав ее, Сергей обнаружил следы дроби. Все-таки задела, старая перечница! Ну, ничего. Нога — ерунда, как на собаке заживет. Судя по всему, одна дробина, да и та навылет прошла, слава Богу. Ну да, точно: вот входное отверстие, а вот выходное. Хорошо хоть аптечку догадался с собой захватить! Так, сначала йодом капнем. Ой, мать вашу, больно-то как! Как мама в детстве говорила? «Подуй, скорей, подуй, легче будет».