Просто Лиза
Шрифт:
— А если я умру? — бросила я пробный шар. Умирать я, разумеется, не собиралась, но узнать мнение Прасковьи было интересно.
— Ну, и невелика потеря. Ладно, хорош тут огород городить. Я тебе пожрать принесла. Лопай, давай, а то и вправду коньки отбросишь.
— Мне не хочется. Только пить, если можно.
— Я сказала — жрать, значит, бери и жри! — угрожающе близко подошла ко мне Прасковья. — Или хочешь, чтобы я тебе еду собственноручно в глотку запихала?
— Нет, — насколько было можно отодвинулась я от страшной старухи.
— Тогда лопай. Ну, я жду!
Пришлось приподниматься на подушках,
Пока я запихивала в себя плохо приготовленную размазню, Прасковья стояла рядом и не сводила с меня глаз. Сочтя, что порция овсянки сполна компенсирует мое любопытство, я отважилась задать еще один вопрос:
— А где мои родители?
— Подохли, — равнодушно повела Прасковья плечами.
— Когда?
— А как тебя выродили, так и подохли.
— Значит, я здесь воспитывалась?
— А где ж еще? Кому ты еще нужна, кроме родной бабки? Ну, все, хорош базарить, давай, отдыхай. Завтра ты уже должна быть на ногах.
Сделав столько оптимистичное заявление, Прасковья забрала жестяную миску с остатками каши и удалилась. А я принялась осмысливать полученную информацию.
Моя родная бабка меня не любит. Это факт. Интересно, почему или за что? Что я успела такого натворить, чтобы заслужить нелюбовь в столь крупных размерах? Или все дело в моих родителях? Про тех, кого любили, не говорят «подохли». Да и отказ Прасковьи вызвать мне врача о многом говорит. Похоже, ей все равно, что со мной будет. На самом деле все равно.
И все-таки интересно посмотреть на тех, кто дал мне жизнь. Может, хоть так я узнаю что-то о себе? Должны же быть у Прасковьи хоть какие-нибудь фотографии тех лет! В следующий раз обязательно спрошу об этом. Да, и я по-прежнему не знаю, как называется населенный пункт, в котором я нахожусь. Даже не знаю, сколько в нем жителей. Совсем забыла поинтересоваться. Хотя что-то во мне говорит, что Прасковью не радуют мои расспросы. Хотя, какое мне дело до того, нравится ей это или нет. Я должна знать, кто я такая, и точка. А поскольку кроме Прасковьи расспросить мне об этом некого, значит, буду спрашивать ее.
Хм, а по поводу «завтра уже быть на ногах» — это она, надеюсь, пошутила? Я ж дальше порога не уползу, меня шатает туда-сюда, и слабость ужасная. Впрочем, при сотрясениях мозга всегда так…
Стоп! Откуда я знаю, что у меня именно сотрясение мозга? Вернее, даже не так: откуда я вообще знаю о существовании такого диагноза и почему так легко поставила его себе? Может, я медик? Ну, или по крайней мере что-то знаю об этом?
Сконцентрировавшись на образе человека в белом халате, я попыталась представить себя в роли врача. Не получилось. Образ слезал с меня, как чужой не по размеру костюм. Значит, дело не в этом. Но откуда я знаю про сотрясение мозга?
И тут до меня дошло! Все просто, как дважды два! У меня уже не первое сотрясение мозга, только и всего. И диагноз этот мне поставили еще в прошлый раз, поэтому подсознание так легко и выдало мне его. Но как я его заработала? В этот раз по словам Прасковьи я упала с сеновала…
«Я упала с сеновала, тормозила
Нет, ноги в полном порядке. Даже плевенького синяка не обнаружилось. Странно. Это как же прицельно надо падать на голову, чтобы не повредить всего остального. Ведь с руками, судя по ощущениям, у меня тоже все в порядке.
Столь глобальные раздумья вконец утомили меня, и сообразив, что все равно ничего путного сегодня больше не вспомню, я поудобнее устроилась в скрипящей пружинами кровати и закрыла глаза.
— Так, сколько у нас бойцов?
— Пока еще не все, Матвей Яковлевич, — отрапортовал Тема.
— Кого не хватает помимо Алексея?
— Ну, собственно говоря, только его и не хватает, — развел руками Тема.
— Я вместо него, — вступил в разговор угрюмый юноша баскетбольного роста.
— Разрешите представить тем, кто не знает. Это Саша, брат Алексея. Саша, новых известий от Алексея пока нет?
— Есть. Прилетает завтра первым же рейсом. Билеты уже купил. Да, родители просили передать: если вдруг потребуется помощь транспортом или еще чем-нибудь, они всегда готовы. Они очень переживают за Лизу.
— Мы все переживаем, иначе бы нас тут не было, — отозвался Матвей Яковлевич. — Итак, позвольте вам вкратце обрисовать сложившуюся ситуацию. Ориентировочно позавчера у Лизы появились гости, мужчина и женщина лет сорока, которых она по неизвестным нам пока причинам впустила в дом. Вчера-сегодня Лиза пропала. Она не отвечает на звонки, оба телефона глухо молчат. Наша задача: выяснить как можно больше о том, что произошло. Кто они такие и чего им надо от Лизы.
— Так давайте хорошенько тряхнем эту парочку! Расскажут все, даже то, чего не знают! — предложил Тема, машинально поправив на носу несуществующие очки. — Нас тут мужиков хватает…
— А про меня забыли? — раздался негодующий возглас Машки. — Я, между прочим, рукопашник получше некоторых буду.
— Сиди уж, рукопашник, одновременно ласково и строго осадил жену Тема. — Куда тебе теперь кулаками махать? Тебе беречь себя надо, не забывай! — и он многозначительно скосил глаза на ее живот. Машка зарделась.
— Нет, ребята, силовое воздействие пока применять рано, — сказал Матвей Яковлевич. — Как самый старший среди вас и самый опытный, я категорически настаиваю, чтобы оккупантов пока оставили в покое. Подумайте: одно неверное решение, и Лизе будет угрожать серьезная опасность. Вы готовы рисковать ее жизнью?