PRосто быть богом: ВВП

Любые совпадения с реальными лицами и событиями являются игрой читательского воображения.

Автор

Мальчик был немолод. Но хотя бы трезв. В отличие от многих прочих участников действа, имевшего место на просторной лужайке

перед усадебным домом с белыми колоннами.

Собственно, это был совсем не мальчик. А вовсе даже маленький человек, как он и ему подобные называли себя сами. Остальным же маленький человек казался самым обычным лилипутом. Но — не сейчас, в образе, когда он вдохновенно играл именно мальчика лет десяти. В ковбойских кожаных штанах, сапогах с настоящими шпорами и желтой ковбойской же куртке с бахромой на рукавах. Шляпа на кожаном ремешке лихо закинута за спину. В каждой из маленьких рук — по «кольту». Сорок пятого устрашающего калибра.

Приближался мальчик издалека, со стороны дома с колоннами.

Несмотря на раннее время, гости были разодеты по полной программе.

Женщины — в изысканных вечерних платьях и с украшениям на шеях, в ушах, на запястьях и пальцах. Радужная игра на солнце камешков, составлявших эти украшения, не оставляла сомнений в их подлинности и чистоте воды. Бриллиантов здесь разом набралось бы на целый ювелирный магазин где–нибудь на Елисейских полях.

Мужчины — в идеально отутюженных смокингах и красных бабочках. На запястьях их время от времени поблёскивали жёлтого или белого металла часы. У некоторых, если присмотреться, ценою в какой–нибудь скромный «бентли». Ну, может и не «бентли», но на пару «фордов–фокусов» точно бы хватило.

Гости, несмотря на обязательную униформу, отличались заметным разнообразием. Как по внешности, так и по повадкам. Попадались лица, знакомые самой широкой публике из телевизора. На этих вечерние платья и особенно смокинги смотрелись вполне сносно. Но не они делали здесь погоду. Основная часть гостей выглядела более затрапезно, несмотря на общую нарядность и дорогие аксессуары. Но именно они, судя по многим другим признакам, и были главными участниками мероприятия.

Градус веселья по идее должен был находиться пока на уровне между шампанским и коньяком. Но очень многие уже явно и крепко предпочли водку. Впрочем, отменного качества, что ещё оставляло надежду на мирный исход пиршества.

То и дело возле круглых столиков, драпированных белоснежными скатертями, слышались звонкие женские смешки, диссонирующие с пафосом вечерних платьев. Запахи цветов и еды смешивались с ароматами вина и духов. Воздух словно сгущался над белыми столиками, образуя вокруг каждого собственную атмосферу, этакий личный кокон. Обыкновенное, впрочем, дело — праздник.

На каждом столе место салфетниц занимали серебряные держатели с рулончиками бледно–сиреневой, тончайшей, но зато трёхслойной туалетной бумаги. Именно эти рулончики и вызывали смешки, подогреваемые принятыми на грудь напитками.

Вышколенные официанты в кипенно–белых рубашках неслышно

сновали между гостями и столиками с закусками и усердно подкладывали, меняли, подливали. И — удивительное дело — ухитрялись при этом не попасть в кадр беспрестанно щелкающего фотографа. Щелк — готово. Щелк — новый сюжет.

А вот, похоже, и хозяева мероприятия. Невысокий упитанный господин с короткой седой стрижкой и орхидеей в петлице держится за талию хрупкой изящной блондинки в сиреневом воздушном платье. Блондинка выше мужа на голову, зато в ушах её — самые крупные камешки.

Звучит нечто ностальгическое, французское. Музыканты — чуть поодаль, на краю поляны. Их слышно, но не видно, как и официантов, как и фотографа, как и маленького человека. Будто музыка здесь сама по себе, так, рядовой гость на празднике.

Но объектив уже смотрит в небо. А там — шар. Большой, ярче выцветшего летнего неба голубой шар. На шаре — белоснежная орхидея и яркая надпись:

ВТО — 15

Шар чуть заметно подрагивает, но улететь ему не удастся. Оттого что привязан, голубчик. Потому как — украшение, символ, а заодно и — реклама…

Шар было видно издалека — даже из–за ограды усадьбы. И сквозь решетчатые ажурные ворота. Именно с этой стороны, из кустов жимолости за происходящим наблюдало несколько пар глаз. В ожидании команды.

Орхидей много, они везде. В волосах женщин, в корзинах, в петлицах.

На столах эти безупречные цветы несколько терялись среди множества разноцветных закусок, каждая из которых вполне могла бы стать победителем на международном конкурсе кулинаров.

— Дамы и господа! — в пухлых ручках упитанного седого господина оказался микрофон. — Прошу внимания!

Дабы это самое внимание привлечь, он согнутым пальцем несколько раз постучал по микрофону:

— Тук! Тук! Тук! — словно дятел с ближайшей сосны. На стук дятла гости отреагировали и стали неторопливо разворачиваться в сторону стучавшего. А тот, выдержав паузу, продолжил:

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы в торжественной обстановке отметить пятнадцатилетие основания нашего замечательного сообщества. ВТО — пятнадцать лет! — выкрикнул он неожиданным фальцетом. — Ура!

— Ура! — нестройным хором подхватили собравшиеся.

Оркестр заиграл туш. Но тут же и приумолк, повинуясь мановению руки седовласого:

— Пройден большой путь. От разрозненных точек, редко разбросанных по городам и весям, до мощного объединения. От разрухи — к процветанию! Мы всегда помним и ценим, что главный наш ресурс — это люди! Именно в них — неиссякаемый источник нашей колоссальной работы на благо общества, нашего общего прекрасного будущего и, что греха таить? — он весело подмигнул понятливым гостям, — нашего финансового благополучия! Что?! — вдруг истошно вскрикнул седовласый, указывая микрофоном в сторону ажурных ворот. — Кто допустил! — при этом сам, чуть склонив голову долу, едва смог сдержать подступавший смешок.