Прости…
Шрифт:
— Нет, конечно. Идите, что вам действительно с нами сидеть. Скоро учебный год начнётся, тогда уж точно не будет времени на развлечения, — грустно ответила Ирина.
— Ну, вот и хорошо! Я знала, что ты у меня самая классная мама! Я тогда пойду собираться. Валера, пойдём, ты мне поможешь определиться, в чём лучше идти.
Валера виновато посмотрел на Ирину Владимировну и поспешил в комнату следом за Катей.
Ирина смотрела в окно вслед уходящей дочери и думала о том, как быстро и безвозвратно летит время. Ещё совсем недавно, она сама была студенткой, такой же юной и полной энтузиазма. Даже не верилось, что с того момента прошло уже почти двадцать лет. Жизнь пролетела незаметно, впопыхах, хотелось
Сергей в последнее время очень отдалился, они даже видятся редко, только утром за завтраком и поздно вечером, когда она уже почти засыпает одна в постели. Раньше хотя бы встречались на переменах в шумных коридорах, а теперь и эта возможность утрачена. Она ушла в соседнюю школу, освободилось место завуча — предложили, согласилась. Упускать такой шанс было нельзя. Пришлось чем-то жертвовать, отношения с Серёжей охладели, да и с Катей, честно говоря, не было должного взаимопонимания. Девочка постоянно твердила, что чужие дети дороже матери, чем родная дочь. Пока мама с папой занимаются своим карьерным ростом, ей одиноко и скучно в пустых стенах родного дома. При любом удобном случае, Катерина просила родителей «купить» сестричку, или на худой конец братика. Сергей души не чаял в дочери и поэтому, подошёл очень серьёзно к этому вопросу. Отношения в семье наладились, царила атмосфера любви и гармонии. Супруги решили родить ребёнка. Только один Бог знает, чего стоило Ирине принять это решение. Совесть мучила её все эти годы, не давая покоя. И вот преодолев психологическую планку и заключив сделку с совестью, она вдруг поняла, что все попытки зачать ребёнка тщетны. Консультации и обследования в лучших клиниках не принесли желаемого результата, не смотря на то, что заключения светил медицины внушали надежду, говоря о том, что оба супруга практически здоровы и нет никаких преград.
Ирина понимала, что это наступила расплата, за её грех. Вся проблема в ней самой, а если быть точнее у неё в голове. Некий психологический барьер, не подвластный её сознанию, не позволял отпустить тот самый рычажок, который отвечал за репродуктивную функцию женщины и тем самым, позволил бы ещё раз почувствовать себя матерью. Получить ту радость материнства, которой она себя лишила много лет назад, сделав неверный шаг, о котором потом много раз сожалела. Отказавшись в роддоме от младенца, она не могла в полной мере насладиться материнским счастьем, воспитывая вторую дочь, Катю. Мысли о втором ребёнке преследовали её постоянно. Где девочка? Как она растёт? Попала ли она в приёмную семью? Или воспитывается в стенах казённого дома? Совесть грызла её изнутри и не давала покоя. И хуже всего было то, что она ни с кем не могла поделиться своими переживаниями.
Но как говориться, что сделано, то сделано, обратной дороги нет. Не вернуть проточную воду в бурлящем потоке. Хотя в тайне Ирина очень надеялась родить ещё одного ребёнка. Последние годы она вынашивала в себе мысль, как разыщет дочь и постарается ей дать то, чего была лишена девочка все эти годы. И чем быстрее взрослела Катя, тем больше Ирина думала об этом. Ожидая подходящего момента, чтобы воплотить свои мысли в реальность. Тем временем отношения с мужем незаметно портились. Мечта о сыне настолько завладела его разумом, что он готов был свернуть горы, только бы Ирина сумела родить ему малыша. Но надолго Сергея не хватило, вскоре его запал угас, как обыкновенный костёр в степи, который рано, или поздно всё равно превращается в тленные угли. Вот так и их отношения превратились
Они вышли из подъезда, и направились к остановке. Валера обернулся и посмотрел на окна Катиной квартиры. Ирина Владимировна помахала ему рукой.
— Неудобно как-то, перед Ириной Владимировной, — сказал он Кате.
— Почему неудобно?
— Она столько всего приготовила, ждала нас, а мы посидели полчаса и ушли.
— Нашёл из-за чего расстраиваться! Не волнуйся, не пропадёт.
— Я не об этом. Думаю, ей хотелось, чтобы мы остались. Мне она вообще какой-то грустной показалась.
— Должна же она понимать, что мы уже не дети. Ведь когда-то они с отцом тоже были молодыми, и дома наверно не сидели.
— Может быть, ты и права, — вздохнул Валера. — Когда ни-будь и мы станем назойливыми родителями, а потом ни кому не нужными, жалующимися стариками.
— Валера, что с тобой? Наверно, моя мама на тебя так подействовала? Это она, вечно любит рассуждать над жизненными тяготами — не думала, что это заразно.
— Неужели тебе её не жаль? Сколько помню себя, она всё время суетится возле вас с отцом, а взамен ничего не получает. Вот ты когда последний раз с ней нормально разговаривала? И Сергей Борисович, всегда такой сдержанный и серьёзный.
— А твои родители, ведут себя как-то иначе?
— Моя мать очень избалована. Она никогда не позволит, что бы на неё повысили тон, или забыли что у неё какая-то важная дата, и цветы в вазе не стоят. Мне даже иногда кажется, что она чересчур требовательна к Игорю Викторовичу. Он добрейшей души человек, подарки ей всегда из командировки привозит, почти всю работу за неё по дому делает, а она вечно капризничает и всем не довольна. Мне даже перед отчимом, иногда за неё неудобно бывает.
— Странно, что ты так о своей матери говоришь. Она женщина и капризы ей свойственны.
— Может быть, только иногда их бывает очень много!
— На то вы и мужчины, чтобы их терпеть! — улыбнулась Катя.
— Только, где набраться столько терпения? Вот, ты сегодня, перебрала весь свой гардероб, пока выбрала это платье.
— Как ты не понимаешь, там же будет Диана с Яной, родители им одежду в лучших бутиках покупают. У них базарных шмоток, вообще нет! И ты хочешь, что бы я пошла туда, в чём попало?
— Мне кажется, ты слишком к себе придираешься! Твои вещи тоже не на базаре куплены. Да и не в вещах дело.
— А в чём же?
— Вот мне абсолютно не важно, как ты одеваешься.
— Неужели? — с ухмылкой спросила Катя. — Ты хочешь сказать, что тебе всё равно как я выгляжу?
— Я не это имел в виду. Выглядишь ты всегда отлично, и мне это очень приятно. Но вот несносная болтовня твоих подружек о шмотках, косметике, и о том кто как одевается и какой фирмы духи, или сумочка, понимаешь, — это всё пустое, наигранное. Важно, что у человека, вот здесь, — он приложил руку к груди. — Ты же на самом деле не такая как они. Зачем хвастаться, кому-то подрожать. Эта Диана с Яной — накрашенные куклы, меня очень раздражает, когда они начинают обсуждать своих знакомых. Зачем ты вообще с ними водишься?
— Валера, ты не прав! — вскипела Катя. — Мы же девушки и обсуждаем, то, что нам интересно, не будем же мы на вечеринке говорить о футболе, или политике. Если мы в этом ничего не понимаем.
— Хорошо, хорошо, не кипятись! — он остановился и взял её лицо в свои руки. — Ты когда злишься, у тебя из глаз летят молнии, только их никто не видит кроме меня. Успокойся, я не хочу, чтобы мы с тобой ссорились. Ты всё равно у меня самая лучшая и я тебя люблю! — Валера нагнулся и поцеловал её в губы.