Прости за все
Шрифт:
– Пора, просыпайся.
Он очнулся тотчас же, словно и не спал вовсе. Потянулся, прижал Веру к себе, но лишь на мгновение. Затем резко выпрямился на постели.
– Все. Собираемся. И чтобы никаких следов. Помни, никто не должен знать. Никто!
– Но я не хочу выходить за Игоря! – Вера глядела на Рустама с изумлением, словно у того оказалось две головы или четыре ноги. – Нежели ты позволишь?
– Кызым! – Он тяжело вздохнул. – Я прошу тебя. Ты и так искусила меня. И будешь продолжать искушать. Ничего не должно
– Ничего? Ты по-прежнему останешься мужем Фагимы?
– А что, по-твоему, я должен выгнать ее на улицу за ненадобностью? Она, как никак, моя жена.
– Почему на улицу? Разве мы не можем сами уйти? Забрать сына и уехать? Мы взрослые, самостоятельные люди, найдем крышу над головой.
– Как у тебя все просто. – Рустам усмехнулся. – Я не хочу на старости лет искать новую крышу над головой. Меня вполне устраивает эта.
– Но как же я?! Ты предпочитаешь удобство и комфорт моему отношению к тебе? Хочешь отказаться от меня?
– Отказаться от тебя? – Рустам привлек Веру к себе и поцеловал в губы. – Нет, кызым, я так не говорил. Все можно совмещать. Зачем столько эмоций? Живи в доме, будь женой Игоря, а мы станем любить друг друга, сколько захотим.
– Но ведь это же подло! – Вера отшатнулась от него, как ужаленная. – Разве для этого я столько лет искала тебя? Для этого берегла душу, не допустив в нее никаких иных чувств? Судьба разлучила нас и свела, подарив сына – для чего, по-твоему? Чтобы мы лгали, и воровали по крупицам счастье? Опомнись, опомнись же!
– Верочка, успокойся. – Рустам ласково провел ладонью по ее распущенным волосам. – Иногда приходится лгать, а иногда и воровать. Да, знаю, тебя учили в детстве, что это нехорошо, но то было в детстве. Пойми, сейчас ты выросла, ты уже большая, а у больших все иначе, чем у детей. Мне тяжело принимать какие-то решения, тяжело рушить нажитое годами. И тебя терять я не могу. Поэтому смирись.
– О, Господи, – шепотом проговорила Вера, давясь слезами. Она ничего не могла возразить на эти слова, она снова, как и семь лет назад, была зависима. Раба своей любви, заложница мужского лицемерия и коварства.
– Вставай, кызым. Мы сможем увидеться с тобой завтра вечером. В поселке есть отличная гостиница.
– Снова гостиница, – с горечью сказала Вера. – Неужели я не стою большего? Даже через столько лет. Я ведь мать твоего сына.
Рустам тяжело вздохнул.
– Кызым, ты дорого стоишь. Поверь, очень дорого. Я бы отдал за тебя все золото и бриллианты, которые имел.
– Мне нужны не бриллианты. Мне нужен ты.
– Я же с тобой. – Он пожал плечами и снова поцеловал ее. – Все, хватит. Мы так и не попили чаю, а скоро уже обедать пора.
Вера молча начала одеваться. В конце концов, чего-то она достигла – и то хорошо. Посмотрим, может быть удастся добиться большего: ей ведь не нужно уезжать от Рустама, как семь лет назад. Они будут все время
От этих мыслей Вере стало немного легче. Она уже без тоски, с удовольствием оглядела себя в зеркале, поправила волосы. Елки-палки, как она хороша! Глаза сияют, щеки горят, плечи расправились, во всем теле невероятная бодрость и легкость. Рустам тоже выглядел счастливым, лицо его смягчилось, бронзовая, суховатая кожа разгладилась, прядь иссиня-черных волос спадала ему на лоб, глаза молодо и озорно блестели.
– Давай-ка быстрее. – Он подхватил Веру под локоть и повлек за собой вниз из спальни.
Они пили чай и уплетали за обе щеки пироги и ватрушки, приготовленные Фагимой – у обоих проснулся зверский аппетит. Вере стало совсем хорошо, весело. Она смотрела на Рустама, как тот деловито наливал чай в глубокое блюдце, и то и дело принималась смеяться. Он делал вид, что сердится.
– Что ты смеешься, кызым? У вас, молодых, никакого почтения к старости нет. Все хиханьки, да хахоньки, а погляжу я на тебя в моем-то возрасте.
– Хватит жаловаться, ты не старый, я тебе это уже сто раз говорила и еще повторю.
– Ты мне льстишь, кызым. Но льсти, льсти, мне приятно. – Рустам хитро улыбнулся.
– Ладно. – Вера тоже улыбнулась. – Тогда продолжу. Ты знаешь, что Алик похож на тебя, как две капли. Даже Луиза это заметила, только не догадалась отчего.
– Знаю. – Рустам поставил блюдце на стол. – Он вообще отличный мальчишка, я горжусь им. И тебе благодарен, что родила его.
– Жаль только, что отца своего он никогда не узнает. – Вера вздохнула. – Он ведь думает, что его отец был летчиком и погиб при испытаниях.
– Пусть думает, – спокойно проговорил Рустам. – За такого отца ему будет не стыдно.
– А за настоящего стыдно? – Вера поглядела на него в упор. Он отвел взгляд.
«Я добью тебя, – подумала она с торжеством. – Ты сдашься. Не выдержишь».
– Игорь будет Алику хорошим отцом, – глуховатым голосом произнес Рустам. – Уверен в этом.
– Ты еще скажи, он будет мне хорошим мужем, – язвительно сказала Вера.
– Зря иронизируешь, кызым. Муж – это муж. Женщине без мужа никак нельзя. Ты, кстати, не рассказывала мне, где твой прежний муж. Ты ведь замужем была, когда мы познакомились.
– Муж ушел от нас, когда Алику было несколько дней. Увидел, какой он смугленький и черноглазый, и все понял.
– Так ты совсем одна растила его с пеленок? Бедняжка. – Рустам сочувственно покачал головой. – Видишь, как получается, кызым? Вроде бы я подлец. А я и не ведал, что у меня в Москве сын родился.
– Надо было всего лишь позвонить.
– Я говорил тебе, почему не звонил.
– Да. – Вера принялась разглядывать свои руки.
Со двора донесся шум автомобиля. Рустам насторожился.