Прости меня
Шрифт:
В бой!
Вы смотрели когда-то фильм "Гладиатор"? Вы сопереживали главному герою? А помните, когда их выпускали на арену, весь "Колизей" поднимался на ноги? Они кричали, поддерживая одних. Но их крики так, же были адресованы и другим. Соперникам их фаворитов. Он жаждали крови вторых. Они хотели смерти.
Я никогда не была в Риме. Но фильм "Гладиатор" смотрела несколько раз. И что больше всего меня всегда убивало, так это сами зрители. Не гладиаторы были там антиперсонажами. А именно зрители.
Сейчас я чувствую себя
Но я всё время ловлю заинтересованные взгляды. Они и правда пришли посмотреть на меня. Им интересна не лично я. А история, которая со мной произошла.
Держать себя на высоте, с постоянной улыбкой, сложнее с каждой секундой. Но я справляюсь. Потому что здесь он! Я ещё не решила, радуюсь я этому или злюсь. Но точно наполняюсь как источником.
Мы выступали три раза. И на протяжении всех раз, я так и не осмелилась посмотреть в его сторону. Краем глаза видела его силуэт. И тот прогоняла от себя как страшное видение.
Ещё видела Тима, почти всю нашу команду "Волков", ну и, конечно же, Веронику. Та пускала в меня такие злобные флюиды, но за весь вечер так, ни разу, и не подошла. Тем лучше для неё. Ну и для меня, конечно же.
За самой игрой я наблюдала, но полноценно не была погружена. Просто это всё он. Его присутствие здесь. Его значимость для меня, которая абсолютно мне не нужна.
Сегодня "Гладиаторы" играют с баскетбольным клубом "Галичина". Где, кстати, играет мой Серёжа. Ну не мой, в прямом смысле. А мой школьный друг, благодаря которому я всё вспомнила.
"Гладиаторы" выиграли с минимальным разрывом. Но я и этому радовалась. Моё первое выступление завершилось победой. И это круто!
— Краснова, а ты всё хорошеешь и хорошеешь.
— Спасибо Серёжа. Рада тебя видеть. Очень.
Появление Серёжи на поле добавило какой-то уверенности мне. И в тоже время немного отвлекало и будоражило. Он часть моего прошлого, пусть и не сильно значимого. Но всё же, это не даёт окончательно опустить руки.
— Я вот думаю, Краснова. Не пора ли тебе менять фамилию?
Серёжа прижимает меня к себе, и мы направляемся в сторону раздевалок.
— Чего? Чем тебе не нравится моя фамилия?
Мы проходим трибуны. Как раз в конце этого блока, ещё минут десять назад сидел Гордей. Сейчас же тут пусто.
— Нравится. Как и ты вся. Вот только моя фамилия тебе бы больше подошла. Послушай, как звучит,
Белова Наталья. А? Мне кажется идеально детка.
Мы как раз собираемся выходить с игровой площадки, но в проходе слишком много людей. Мы останавливаемся. Я перевожу свой взгляд на него. Серёжа по-дружески меня сильнее прижимает, и продолжает говорить.
— Так, что черри выйдешь за меня?
Я начинаю громко смеяться и запрокидываю руки ему на шею. С ним так легко и спокойно.
Толпа впереди начинает продвигаться, и я поворачиваюсь
Но сделав всего несколько шагов вперёд, я вижу его. Гордей опирается спиной и ногой об стенку, и о чём-то разговаривает со своим братом. Матвей тоже здесь. Хотя я его до этого не видела.
Сейчас я вижу, что они не так сильно и похожи. Хотя нет. Они похожи именно как братья — близнецы. Но я их легко могу различить.
Они оба смотрят на нас с Серёжей. Гордей мрачнее тучи, Матвей же улыбается. Ноги мои стают тяжёлыми и ватными. Дыхание затрудняется. Но я максимально прячу свои эмоции.
Парни точно слышали наш разговор, потому что мы говорили громко. Та и парни уж как-то странно смотрят на меня.
— Я подумаю Белов. Подумаю, — говорю максимально громко и с улыбкой. Чем шире её натягиваю, тем сильнее сжимается сердце.
— Так надо, — повторяю себе. — Так будет лучше.
Мы уже почти прошли их. Как вдруг Матвей делает два шага, и преграждает нам дорогу. От испуга я делаю шаг назад.
— Привет, черри. Как дела? — тем временем спрашивает Матвей.
К чему это всё? Проверка? Подколка? Может ещё что-то хуже. Я не знаю Матвея, и что он может чудить. А если копнуть глубже. Я и Гордея не знаю. Слишком мало времени мы знакомы.
— Привет. Лучше всех, — говорю ему всё с той же улыбкой.
В этот момент перед моими глазами всплывает картинка с дня рождения Гордея. Руки Матвея поднимают моё платье вверх, и пристраивает свой член к входу влагалище.
Мне становится мерзко и противно от этих воспоминаний. Как я тогда могла подумать, что это Гордей? Как? Они ведь не настолько одинаковые. Это всё тот коктейль. Это всё Тимур. Ненавижу.
— Это твой друг? — вдруг спрашивает Серёжа, и меня это возвращает в реальность.
— Нет. Я его не знаю, — выталкиваю через, чур, эмоционально. Сама же сжимаю руку в кулак. Держи лицо, черри. Держи лицо. Не показывай эмоций. Успокойся. Они не знают, что ты вспомнила.
Делаю глубокий вдох и короткий выдох.
Никакой паники. Никакого приступа. Я сильная. Я справлюсь.
— Как незнакомы? Мы же на именинах брата познакомились.
— Та да. Слишком тесто, чтобы это забыть, — хочется добавить.
— Ты, наверное, Матвей Горский?
— Вспоминала?
— Нет. Просто догадалась. Если ты хочешь узнать, планирую ли я писать заявление на твоего брата, то могу тебя успокоить. Я не буду этого делать. Так как ничего не помню. А даже если и вспомню. Оставим это дело в прошлом.
— Хорошо, — говорит Матвей и делает шаг ко мне. Потом второй. И когда он подходит ко мне совсем близко, я перестаю дышать. Он дотрагиваться своей рукой до моей руки, и меня покрывает мурашками. Вовсе не возбуждающими или приятными. Мурашки страха и омерзения. Матвей замечает это. Он наклоняется, и говорит мне на ухо, так чтобы могла слышать только я.