Прости меня

Катаева Татьяна Анатольевна

Мне становится так плохо. Все обиды до одной смешиваются и взрываются вулканом во мне.

Я тупо начинаю рыдать.

Причем это такая сильная истерика, что Гордей даже останавливается. Понимаю это, когда пассажирская дверь, открывается.

— Ты чего, солнышко?! Не плачь, пожалуйста. Я дурак. Идиот. Херни всякой наговорил. Ты мне так нужна. Прости.

Я смотрю на него, и медленно моргаю. Слёзы всё ещё стекают по щекам. А ещё у меня начинается икота. Причём такая сильная, что я начинаю смеяться.

Гордей

подхватывает мой смех и прижимает меня к себе. Я обхватываю его руками вокруг шеи и вдыхаю аромат.

Мой.

Да, дурак ревнивый. Но мой же.

Но тут я вспоминаю, фото Вероники и отстраняюсь от него.

— А как же фото Ники?

— Это старое фото. Ему больше года. Просто она просила её встретить, я сказал, что не хочу и что нам надо серьёзно поговорить. Но она отказалась встретиться. Сказала, что увидимся тогда в воскресенье.

— Мне убить тебя хочется. Можно? — говорю пьяным до чёртиков голосом.

— Убивай, — спокойно отвечает он.

— Тогда иди сюда.

И я хватаю его за футболку и впиваюсь в губы. Прижимаюсь сильно и жадно. Он отвечает мне с тобой же отдачей.

Как же хорошо мне с ним. Идеально.

Нацеловавшись вдоволь, мы снова выезжаем на дорогу. Но Гордей не везёт меня на город. А через полчаса мы заезжаем в какой-то лес. По нему движемся ещё примерно такое же время, пока не доезжаем до места назначения.

Я всю дорогу молчу, потому что меня вырубает. Я то и дело, на какое-то время отключаюсь. Потом снова возвращаюсь в реальность. Наблюдаю за своим Горским. И снова с улыбкой отключаюсь.

Когда приезжаем, Гордей берёт меня на руки и заносит в небольшой домик. Сил двигаться, просто нет. Я прижимаюсь сильнее к Гордею и закрываю глаза.

— Давай немного полежит, — бубню я, не открывая глаз.

— Давай.

Он укладывает меня на огромную кровать, ложится рядом и укрывает нас пледом. Мне тепло и хорошо. А главное, рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Мне не страшно.

Мысли улетают вслед за вертолётиками, которые только что ещё были в моей голове. И как только взлетная полоса пустеет, я засыпаю.

Просыпаюсь, и первым делом трогаю кровать. Снова одна. Снова слышу аромат еды. Но в этот раз он приносит дискомфорт моему желудку. Меня тошнит. И сев на край кровати, понимаю, что сон похмелье не убрал. У меня типичный бодун.

— Привет, солнышко.

Гордей стоит в проёме комнаты и наблюдает за мной.

— Привет.

— Тебе плохо?

— Скажем так. Не хорошо.

В два шага он преодолевает расстояние комнаты, подхватывает меня на руки и куда-то несёт.

— Оу, тише. Меня штормит.

— Знаю. Знаю. Вот возьми и выпей.

Гордей садит меня за стол и протягивает какую-то ампулу с таблеткой.

— Что это?

— Твоё спасение, — говорит Гордей и смеётся.

Мне бы его уверенность.

Но проходит чуть больше получаса, и я чувствую

себя отлично. Тошнота и головная боль, прошли. И теперь мы вместе ужинаем и смеемся.

После ужина мы идём к ставку. Там раздевшись догола, купаемся. Много целуемся и занимаемся сексом при лунном свете. Это какое-то неповторимое волшебство. Миг, который мне кажется, просто не может больше повториться ни с кем и никогда.

Потом голые лежим на пледе и рассматриваем звёзды. Рука Гордея лежит под моей головой, а моя нога закинута на его тело.

— Видишь, большую медведицу? — спрашиваю я, указывая пальцем в небо.

Гордей отрывает взгляд от моего лица, и теперь тоже всматривается в небо.

— Вижу.

— В детстве, мы ходили в поход с родителями. И иногда брали пару моих одноклассников. Так вот, однажды я поссорилась с лучшим другом из-за этой медведицы.

— Почему?

— Нам было по десять. Я как раз сильно увлекалась астрономией. Читала книги о звёздах. Изучала созвездия. И вот показав ему большую и маленькую медведицу, он сказал, что я дура. Что там нет никакой медведицы. Представляешь?

— Ох, могу представить. И что ты сделала? Избила его.

— Нет. Ты что? Я в детстве тихоня была. Просто расплакалась и в школе мы больше не дружили. Более того, мы с ним сидели за одной партой с первого класса. Но после этого инцидента, я от него пересела.

— Жестко ты с ним.

— Ага. А когда повзрослели, Серега в женихи набивался. Встречаться предлагал. Но было не до любви. Учеба и только учеба была в голове. Правда, мы помирились. И сейчас даже общаемся.

— Как же хорошо, что у тебя была только учеба в голове. И теперь ты только моя. Во всём.

Он снова страстно меня целует. Снова ласкает каждую клеточку тела. Доводит до оргазма раз за разом, и шепчет что любит.

В эти секунды вся вселенная останавливается.

Тут есть только мы. Я и он. И никто! Абсолютно никто не способен разрушить нашу идиллию.

Два атома соединились, и нет такой силы, которая способна их разделить.

Разве, что сами атомы оттолкнут друг друга и пойдут разными путями.

Глава 13. "Бассейн"

Наташа

Утро было странным, с первой минуты пробуждения. Не зря говорят, встал не с той ноги. Вот у меня сегодня, примерно, это же чувство.

И хотя я проснулась в настроении. Бодрой. И как никогда счастливой. Я всё равно чувствовала, что-то неладное.

Даже не знаю, как описать это чувство. Вот где-то под рёбрами колит. Маленькая иголка, застряла и приносит странную, но терпимую боль.

И вот почему? Почему чувствую себя так странно? Разрываюсь между двух огней.