Прости меня, Анна
Шрифт:
Пивный стол получился изысканно–шикарным – с креветками, слабого посола семгой, острой и пахучей бастурмой, маленькими маринованными огурчиками – просто мечта, а не стол! И разговор пошел легкий, ни о чем – о погоде, о прошедшем отпуске, об ужасных мировых катаклизмах, рассуждать о которых так просто и необременительно, сидя вдалеке от них на красивой кухне теплым августовским вечером с бокалом пива в руке… Анна медленно, маленькими глотками пила из своего стакана, улыбалась расслабленно. Даже всегда холодные, стального цвета глаза чуть потеплели и оттаяли, засияли влажным перламутровым
— А вот наши дети уже не умеют так душевно пиво пить, как мы! Правда, Ань? – повернулась к ней Анюта. – Все бегут куда–то, торопятся!
— Да твой–то молодец, твой–то и правда торопится! – махнула рукой Анна. – Отличный мальчишка, многого в жизни добьется! А наш – ни рыба, ни мясо…
— Ну зачем ты так, Ань? – тихо заступился за сына Алеша. – Нормальный он парень! Спокойный, рассудительный…
— Да где там! Ничего толкового из него не получается, как ни бьюсь! Настоящий тормоз, весь в тебя пошел. В двух институтах успел поучиться – ни одного так и не закончил, на фирму к себе его взяла – тоже толку никакого! Болтается целый день — ни дела, ни работы…
— Да ему там неинтересно, Ань! Все эти твои сделки, договоры, кредиты, залоги — не его это дело!
– А он не в цирке работает, чтоб еще и интересно было! Он, простите, мужик, и деньги должен зарабатывать, чтоб семью кормить! А не семья его… Я же ему все дала, на большую дорогу выпустила, какого черта ему еще надо?! Другой и бы и мечтать не смел…
— Да не его это дорога, Анна! И семья тут вообще ни при чем! Ты его на чужую дорогу выпустила, понимаешь? Он же в университет на журналистику мечтал после школы попасть, а ты его не пустила!
— И правильно сделала, что не пустила! Что это за профессия для мужика? Позор один! Пусть бабы в розовых кофточках на себя чужую помойку принимают сколько угодно, а мой сын этим заниматься не будет! Я ему мать, а не ехидна, чтобы его во все это отпустить!
— Да никто не вправе решать за человека, чем ему заниматься! Что ты его ломаешь все время? Комкаешь в руках, как кусок пластилина — смотреть невозможно! Женитьбу эту дурацкую организовала…
— Алексей, прошу тебя, прекрати! — изо всех сил сжимая в руках пустой стакан, тихо и злобно произнесла Анна. — Прошу тебя, не заводи больше этих разговоров! Ты же знаешь — я их терпеть не могу и смысла их не понимаю!
– Да ладно, не буду! — махнул обреченно рукой Алеша, наливая себе еще пива, — раз не
понимаешь, какой смысл тогда доказывать, об стенку головой биться…
– Ну вот, другое дело! — улыбнувшись уголками губ и протягивая ему свой стакан,
миролюбиво откликнулась Анна. — А работать я его заставлю! У него просто дури в голове много, потому что ни за что бороться не надо! Вот он и кидается от этой дури в крайности, выдумывает себе страдания! И эту свою Марусю яйцеголовую себе тоже сам выдумал! Чего он в ней нашел, не пойму? Ни ума, ни красоты! Плебейка! С Наташей и рядом поставить нельзя!
– А чего ты вдруг Марусю–то вспомнила? — удивленно спросила Анюта. — Когда это все
было…
– Да в том–то все и дело, что он опять с ней встречается! — с досадой произнесла Анна. –
Мне уже доложили… Да я, собственно, за этим тебя, Анют, и звала…
– А чем я могу тебе помочь–то? — еще больше удивилась Анюта, округлив свои фиалковые глаза.
– Поговори с Кириллом! Они же дружат, он наверняка все знает! Серьезно это у них,
или так… А я бы сориентировалась, что мне предпринять! А то перед Наташей неудобно!
– Тебе не перед Наташей, тебе перед ее папашей больше неудобно, наверное? — с усмешкой спросил Алеша.
– Слушай, Ань… — медленно проговорила Анюта, глядя в сторону, — а ведь это некрасиво
все выглядит… Ну узнаю я, допустим, у Кирюшки всю правду, а ты потом что, Темку за ухо возьмешь и силой к Наташе приведешь? Или в угол поставишь? Понимаешь, если он ее не любит, тут уж ничего нельзя сделать! Тут нашими действиями только еще больше можно все напортить!
– А я от тебя и не требую никаких таких действий! Твое дело — все узнать и мне доложить, только и всего! А остальное тебя не касается!
– Постучать нужно, значит? Только и всего? Ну–ну…
Анюта замолчала надолго, сидела, медленно поворачивая в руке стакан с остатками пива, усмехалась грустно. Алеша, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, смотрел на Анну требовательно, словно ждал, что еще немного, и она извинится, или рассмеется просто и весело, как раньше, и обратит все в шутку… Так и молчали долго и трудно, каждый о своем, пока Анна неуклюже и с досадой не произнесла:
— Ладно, Анют, проехали… Все время забываю про этих твоих тараканов в голове! Один таракан зовется честь, другой–совесть, третий — занудство чистоплюйское… Давайте тему сменим! Хочешь, я тебе покупкой похвастаюсь? Подожди!
Анна резво соскочила со стула, на цыпочках убежала в комнату.
– Нюточка, молодец! Один–ноль в твою пользу! — шепотом рассмеялся Алеша. – Как это у тебя с ней получается? Почему я так не могу?
– Да ладно тебе, Алеш! Я ж птица свободная. Встала, ушла и забыла! А ты здесь живешь…
– Вот, смотри… — появилась в дверях кухни Анна, бережно держа в руках синюю бархатную коробочку. — Вчера купила…
Анюта осторожно взяла коробочку в руки, открыла. С синего бархата полыхнули в глаза искрящимся надменным светом два больших бриллианта изящных серег. Тончайшая паутинка из белого золота беспорядочно опутывала неровной огранки продолговатые камни, тонкие ниточки сходились в маленький узелок, плавно переходящий в вычурную застежку с тремя маленькими изумрудами по краю. Анна напряженно наблюдала, ждала реакции, глаза ее горели сумасшедшим восторгом, все тело подалось вперед и будто дрожало в счастливой лихорадке.
– Ну как? — нетерпеливо спросила она, беря коробочку из Анютиных рук. — Я их как увидела — дар речи потеряла! Это ж старинные, восемнадцатый век…Одна мысль в голове — хочу! Хочу! Хочу!
– Красивые сережки, — улыбнулась ей вежливо Анюта. — Очень красивые.
– Да что ты понимаешь — красивые! Ты знаешь, сколько это вообще стоит?!
Тебе и примерно даже не определить! Тем более, таких больше ни у кого нет! Они
одни, и только у меня! Представляешь?
– Я за тебя рада… — с улыбкой пожала плечами Анюта. — Носи с удовольствием…