Простая правда

Пиколт Джоди

– Вызовите сюда акушера-гинеколога.

Медсестра завернула кусочек льда в ткань и положила Кэти между ног.

– От этого тебе станет лучше, детка, – прошептала она.

Кэти попыталась сосредоточиться на лице медсестры, но перед глазами была пелена, ноги и руки дрожали. Медсестра, заметив это, укутала ее вторым одеялом. Кэти хотелось поблагодарить женщину, сказать, что ей действительно нужен человек, который поддержит ее и не даст развалиться на куски прямо на столе, но она не могла подобрать нужных слов на английском.

– Ты поправишься, – успокаивала ее медсестра.

Искоса посмотрев

на мать и понадеявшись, что так оно и будет, Кэти закрыла глаза и ненадолго отключилась.

На железнодорожной платформе мать вложила ей в руку пять двадцатидолларовых купюр.

– Помнишь, на какой станции будет пересадка? – (Кэти кивнула.) – Если он тебя не встретит, позвони ему. – Мама коснулась щеки Кэти. – На этот раз в случае необходимости можно позвонить по телефону.

Само собой разумелось, что звонок по телефону – это наименьший из ее грехов. Впервые со времени отъезда ее брата Джейкоба Кэти, которой было всего двенадцать, поехала навестить его в Стейт-Колледж, где он учился в университете.

Ее мать с беспокойством оглядывалась на пассажиров, ожидающих посадки, надеясь не попасться на глаза другим «простым людям», которые могли бы сообщить Аарону, что его жена и дочь солгали ему.

К станции плавно подкатил сверкающий поезд компании «Амтрак», и Кэти крепко обняла мать.

– Могла бы поехать со мной, – сердито прошептала она.

– Я тебе не нужна. Ты большая девочка.

Кэти не о том хотела сказать, и обе они это знали. Отправься Сара в Стейт-Колледж, она ослушалась бы мужа, а допустить этого было нельзя. Посылать Кэти в качестве вестника своей любви было все равно что ходить по тонкой проволоке неповиновения. К тому же Кэти не была еще крещена в церкви. Согласно «Орднунгу», Саре не разрешалось садиться в машину с отлученным от Церкви сыном, не разрешалось есть с ним за одним столом.

– Поезжай, – скупо улыбнувшись дочери, сказала она. – Вернешься и все мне о нем расскажешь.

В поезде Кэти сидела особняком, прячась от любопытных взглядов людей, которые пялились на ее одежду и головной убор. Сложив руки на коленях, она стала думать о том дне, когда в последний раз видела Джейкоба с его сияющими на солнце медными волосами, навсегда уходящим из дома.

Наконец поезд подъехал к городку Стейт-Колледж, и Кэти прижалась лицом к окну, выискивая брата в море английских лиц. Разумеется, она привыкла к обычным людям, не состоящим в их общине, даже на самых оживленных улицах Ист-Парадайса очень редко встречались люди, одетые, как она, и говорящие на ее языке. Однако люди, ожидающие на платформе, были одеты так пестро, что у Кэти закружилась голова. Крошечные топы и шорты на некоторых женщинах прикрывали лишь небольшую часть тела. Кэти с ужасом заметила молодого человека с кольцами в носу и ухе, соединенных цепочкой.

Джейкоба не было видно.

Сойдя

с поезда, Кэти стала медленно крутиться на месте, опасаясь, что ее увлечет за собой плотная толпа. Вдруг она почувствовала, как кто-то тронул ее за плечо:

– Кэти?

Повернувшись, она увидела брата и вспыхнула от радости. Конечно, она просмотрела его, поскольку ожидала увидеть Джейкоба в соломенной шляпе с широкими полями и черных брюках с подтяжками. Однако он, чисто выбритый, был в клетчатой рубашке с коротким рукавом и в штанах защитного цвета.

Кэти бросилась к нему на шею, крепко обнимая, и только сейчас поняла, как ей недоставало брата.

– Мама так скучает по тебе, – чуть дыша, сказала Кэти. – Она говорила, я должна ей все-все рассказать о тебе.

– Я тоже скучаю по ней. – Джейкоб обнял сестру за плечи и, чуть подталкивая, повел через толпу. – По-моему, ты выросла на целый фут. – На парковке он подвел Кэти к маленькой голубой машине, и Кэти с удивлением взглянула на нее. – Это моя, – тихо произнес Джейкоб. – Кэти, а чего ты ожидала?

По правде сказать, она ничего не ожидала. За исключением того, что брат, которого она всегда любила и который отвернулся от их религии и поступил в колледж, мог жить своей прежней жизнью… только в другом месте, а не в Ист-Парадайсе. Все это – необычная одежда, крошечный автомобиль – заставило ее усомниться: а так ли уж не прав с самого начала был отец, считавший, что Джейкоб, продолжив образование, не сможет оставаться в душе «простым».

Джейкоб открыл перед ней дверцу, а потом и сам залез в машину.

– И где, по мнению отца, ты сейчас находишься? – спросил он.

В неумолимых глазах отца отлучение Джейкоба от Церкви амишей было равносильно смерти. Аарон Фишер не стал бы одобрять визит Кэти к Джейкобу точно так же, как не одобрил бы письма, которые мать писала Джейкобу, а Кэти тайно отправляла с почты.

– У тети Леды.

– Очень остроумно. Вряд ли у него хватит терпения долго с ней говорить, и, значит, ложь не всплывет. – Джейкоб криво улыбнулся. – Думаю, нам следует держаться вместе.

Кэти сложила руки на коленях.

– Оно того стоит? – тихо спросила она. – Колледж – это все, что ты хотел?

Джейкоб некоторое время изучал ее.

– Это не все, потому что вас всех здесь нет.

– Знаешь, ты ведь можешь вернуться. Вернуться в любое время и признать свою вину.

– Могу, но не стану. – Увидев насупленные брови Кэти, Джейкоб потянулся к ней и подергал за длинные завязки ее капора. – Эй! Я все тот же парень, который толкал тебя в пруд, когда мы удили. И подкладывал лягушек тебе в постель.