Проснись, Рапунцель
Шрифт:
– Этим… и другим. Да что за фигня?! С чего это я должен перед тобой отчитываться?! Достала! – И продемонстрировав неожиданную прыть, Яков пролетел мимо девушки и выскочил в коридор.
Даня ринулась следом. А гулять не в платье и без каблуков оказалось очень даже комфортно. При Зотове приходилось быть образчиком элегантности, а нынешний род занятий требовал открыть в себе таланты спринтера.
Ее ожидания не оправдались. Яков завернул в сторону, противоположную той, где остались Шушу и ее деятельная команда.
Дальше в темноту.
Чертыхнувшись, Даня скинула с себя плащ прямо на пол
Слабость Якова, как ни печально это звучало, пришлась очень кстати. Если мальчишка и правда был спортсменом, то в обычном состоянии Даня-задохлик не смогла бы за ним угнаться. Первый же ящик, заставивший Якова изменить траекторию отступления по прямой, также и затормозил его. Бросившись вперед, Даня ухватилась за один из болтающихся «хвостов» тесьмы и дернула.
Сопротивления не было вовсе. Наверное, поэтому Яков, легко утеряв равновесие, повалился в сторону, с грохотом сдвинув телом пару пустых ящиков и приплюснув седалищем картонную коробку.
– Ого. Похоже, перестаралась. – Даня с беспокойством осмотрела притихшего Якова. – Хотя… зафиксирован и ладно.
– Ты… – Мальчишка водрузил локоть на один из сдвинутых ящиков и прижался спиной к стене. В принципе, устроился как на троне. Правда, если игнорировать тот факт, что сиденьем служила наполовину раздавленная коробка, спинкой трона – голая стена, а подлокотником – чуть запылившаяся поверхность ящика. – Ты психованная?
– Не знаю. – Даня дернула замок на сумке. – Не проверялась.
«Мне бы сейчас изучать концепцию фотосессии, включаться в процесс работы да знакомиться с арт-директором и прочими, а я тут дурью маюсь. Хотя без Принцессы весь труд пойдет насмарку. Не только моя работа, но и многих других».
– Что это? – Мальчишка с подозрением уставился на термос в ее руках.
– Обед. – Даня принялась откручивать крышку.
В глазах Якова мелькнула паника. Он дернулся и попытался подняться.
И вздрогнул, когда Данина нога опустилась на ящик рядом с его растопыренными пальцами. Правую ногу девушка согнула, вжавшись коленом в плечо мальчишки.
Взяла и заблокировала.
Яков выглядел ошарашенным. А когда напор девичьего колена заставил его плотно прижаться к стене спиной, растерялся еще больше. На автомате схватился за ближайшую опору – ею оказалась Данина лодыжка, ведь сама Даня сохраняла устойчивость только благодаря ноге, упирающейся в поверхность ящика.
– Не трепыхайся, – благодушно посоветовала девушка, старательно фокусируя мысли на изначальной задумке. Было непросто. Особенно, в такой несколько… свободной позе. В платье так ногами не помашешь. А если еще вспомнить перед кем она тут раскорячилась… – Будь спокойнее. – Даня демонстративно отвинтила крышку с термоса. Их маленький закуток наполнил аромат картофеля. – А то я едва стою. Спала всего часа два от силы. Дернешься – уронишь меня. Никто тебе спасибо за мои травмы не скажет. Ах, и еще. – Ухмылка и кивок на термос в руках. – Я вооружена опасными жидкостями. Будь
Во время вынужденного побега Яков окончательно растрепал прическу. Выбившиеся из хвоста волосы добавляли дикости и без того напряженному выражению на лице и яростному взгляду. Зверька загнали в угол.
– Нельзя портить вещи, – процедил он сквозь зубы, быстро окинув взглядом ее ноги.
От его пальцев по коже распространялось тепло. Если он проведет рукой чуть выше лодыжки, собирая в складки края брюк, то ощутит грубую выпуклость первого маленького рубца. Этого не могли скрыть даже колготки – резкий переход от гладкой кожи к деформированному краю.
И тогда он точно почувствует отвращение.
Мысли роились в голове Дани, как дезориентированные пчелы. Однако ногу с ящика она так и не убрала. Как и Яков не торопился разжимать пальцы и отпускать на свободу ее лодыжку. Может, просто забыл, что вцепился в нее в нервозном порыве?
– Ты прямо как таран. – Яков криво улыбнулся и слегка расслабился. – Прешь напрямую. Непробиваемая. Вообще.
– Ох, ты мне льстишь. Столько комплиментов разом мое эго не выдержит.
Даня извлекла из бокового кармана вытянутый предмет, обернутый салфетками, и закинула сумку к противоположной стене.
– Ты что собираешься делать? – Яков едва ли не с ужасом уставился на ложку, появившуюся из вороха салфеток.
– Не я. – Даня глубоко вздохнула, мысленно уговаривая тело потерпеть еще немного. Стоять в такой позе было не только тяжело, но и жутко смущающе. Хотя ведь Яков сам сравнил ее со сносящим все напрочь тараном. К тому же она была уверена, что, если пленника отпустить, то тот тут же рванет прочь. – Ты будешь делать. А точнее, ты будешь обедать.
Маленький термос с широким горлышком отлично удерживался на ее ладони. В подкреплении предыдущих слов Даня сунула открытую емкость Якову под нос.
– Гадость какая. – Мальчишка скривился. – Меня сейчас стошнит.
Даня оценивающе поглядела на пленника. Признаки приближающейся тошноты никак не проявлялись.
– Это суп-пюре из картофеля плюс кабачок. – Она встряхнула термос. Вырвавшийся изнутри пар принес новую волну аромата.
– Бе-е-е… адское варево. – Яков высунул язык и попытался отвернуться, но в таком положении и правда особо не подергаешься. Впрочем, он мог бы и сбросить ее с себя, она едва держалась. И тогда бы в отместку она с радостью выплеснула бы свое «адское варево» на его дорогущее шмотье.
– Может, моя стряпня и дрянь. Но даже двенадцатилетние пацаны едят ее постоянно и пока не погибли. Так что ничего с тобой не случится, Принцесса.
– Не хочу я есть, сказал же. Отвали!
– У тебя видок не ахти. В курсе?
– Я в порядке! Все у меня нормально!
Даня прищурилась. А потом зачерпнула суп и, выбрав момент, сунула ложку в рот Якова. У того аж глаза на лоб полезли. Жидкость потекла из уголков губ, в груди заклокотало, щеки начали раздуваться.
– Меня сейчас стошнит… Уйди… – Зеленые глаза заслезились. Мальчишечьи пальцы скользнули вверх по ее ноге и добрались до рубца. Тепло потекло сквозь уродливую отметину в самую глубь, проникая в жилы, в кровь, в плоть. – Хватит… тошнит… не хочу… – Он начал задыхаться.