Прошлые обиды

Спенсер Лавейл

В зале было темно, освещена только сцена. Один из гитаристов повторял в микрофон: «Проверка, раз, два», остальные столпились возле устройства для настройки электрогитары.

Рэнди подошел к освещенной сцене.

– Привет, – сказал он.

Все замолкли. Ведущий гитарист, изможденный и похожий на Иисуса Христа с католических картинок, всмотрелся в зал. Он держал голубую гитару «Фендер Старотокастер», между струнами была всунута горящая сигарета.

– Эй, ребята! К нам пришли, – сообщил он. –

Ты Куррен?

– Да. – Рэнди протянул руку. – Рэнди.

Музыкант передвинул гитару на живот и наклонился пожать руку.

– Пайк Ватсон, – представился он сам и представил бас-гитариста:

– Дэнни Скарфелли.

Подошел распорядитель пульта и тоже протянул руку:

– Том Литтл.

За ним еще один гитарист:

– Митч Иост.

Электрик-звукооператор возился со светом, стоя на стремянке.

Ватсон сказал Рэнди:

– А там Ли. – И позвал:

– Эй, Ли!

Голос, раздавшийся из темноты, был похож на скрежет напильника по металлу:

– Привет!

– Это Рэнди Куррен.

– Послушаем, – раздалось в ответ.

Все вернулись к настройке инструментов. Ватсон спросил Рэнди:

– Что ты знаешь?

– Что хочешь. Что-нибудь с переменным ритмом или просто рок. Мне все равно.

– Ладно. Может, кусочек из «Голубых замшевых туфелек»?

– Годится.

Рэнди ожидал чего-нибудь такого, самую простую песню, которую они знают так же хорошо, как царапины на своих инструментах. Простые песни – лучшее испытание для настоящего таланта.

Ударная установка была простая: бас, малый барабан, напольный, два тамтама, набор тарелок, одна – на высокой ножке. Рэнди устроился сзади, нашел педаль баса, отрегулировал высоту тарелки. Он взял обе палочки в левую руку, пододвинул стул на несколько сантиметров вперед, опять проверил расстояние, поднял голову и сказал:

– Готово. Я просчитаю три такта, вступаем на четвертый.

Пайк Ватсон пустил струю дыма в потолок, отложил сигарету:

– Давай. Поехали.

Рэнди выбил ритм, оркестр вступил, гитара вела мелодию.

Для Рэнди игра была как терапия. Играть – значило забыть себя, забыть обо всем на свете. Играть – значило жить в полной гармонии с деревянными палочками и барабанами, над которыми у него, казалось, была мистическая власть.

Рэнди действовал ими так, как будто они могли повиноваться просто его команде, звуку голоса, а не прикосновению. Когда песня кончилась, он удивился, потому что не понимал, что играет на барабанах. Казалось, наоборот, они играют на нем.

Он отодвинулся от тарелок, положил руки на бедра и поднял голову.

Пайк Ватсон казался довольным.

– Ну что ж, ты хорошо с ними расправился.

Рэнди улыбнулся:

– Сыграем еще?

Они сыграли мини-блюз из двенадцати так-тов, потом еще три.

Настоящие музыканты, как алкоголики, никогда не останавливаются на одной.

– Хороший удар, – подытожил Скарфелли, когда они закончили.

– Спасибо.

Ватсон спросил:

– Ты поешь?

– Немножко.

– Дать вступление? Ну что ж, черт побери, послушаем.

Рэнди попросил сыграть новый хит Элтона Джона «Клуб в конце улицы». И хотя в репертуаре ансамбля песни не было, они классно исполнили ее. Когда песня закончилась, Ватсон спросил:

– С кем ты раньше играл?

– Ни с кем. Это мое первое прослушивание.

Ватсон поднял бровь, почесал бороду и посмотрел на остальных.

– Какие у тебя барабаны?

– Полный комплект «Перле».

– Ты, наверное, любишь тяжелый металл.

– Кое-что.

– Мы-то его мало играем.

– А я разносторонний.

– Не все сцены такие большие, как эта. Не возражаешь, если время от времени часть барабанов придется оставлять дома?

– Нет.

– Ты женат?

– Нет.

– Собираешься жениться?

– Нет.

– Есть дети?

Рэнди усмехнулся, и Ватсон пояснил:

– А чего, бывает и так.

– Нет, детей нет.

– Можешь разъезжать?

– Да.

– Другой работы нет?

Рэнди задумался и почесал затылок:

– Не знаю, как сказать. Я упаковываю орехи на складе.

Все засмеялись.

– Если вы меня возьмете, я им помашу ручкой.

– Колеса есть?

– Проблем не будет.

Проблема была, но он разберется с этим, если потребуется.

– Член профсоюза?

– Нет. Но если нужно, вступлю.

– Тот, кого мы наймем, должен будет тренироваться дней шесть, потому что наш барабанщик уходит в конце недели.

– Без проблем. Я с этим фисташковым дворцом мигом расстанусь, позвоню, и все дела.

Пайк Ватсон обвел вопрошающим взглядом остальных, вновь посмотрел на Рэнди и сказал:

– Ладно, послушай… Мы дадим тебе знать, хорошо?

– Хорошо.

Рэнди поставил стул на место и пожал всем по очереди руки:

– Спасибо, что послушали меня. Вы потрясные ребята. Я бы отдал свое левое яйцо, чтобы играть с вами.

Они засмеялись. Он вышел на свет послеполуденного солнца, размышляя, как бы разрядиться, и зашагал к машине, выбивая ритм на бедрах ладонью и барабанными палочками. Здорово. Ну просто фантастически здорово играть с настоящими музыкантами. Надежда кружила ему голову. Вот бы провести жизнь, играя в оркестре, а не взвешивая и пакуя орехи. Сравнение было чудовищным. Но все было не так просто. Он понимал это. Ребята, конечно, прослушивали и других, опытных, у которых за плечами были выступления с известными оркестрами. Мог ли он конкурировать с ними?