Прошлые обиды
Шрифт:
– Я и чувствую себя взрослой. Я как раз думала о том, что готова к браку. Это прекрасное ощущение. А помнишь, как я спрашивала тебя, что ты думаешь о девушках, которые, не выходя замуж, живут с парнями. Ты ответила тогда: «Попробуй, дерьмо полетит, как от вентилятора». Спасибо тебе за это.
Бесс наклонилась и поцеловала дочь в макушку, обдав ее волной аромата розы.
– Не помню, чтобы я сказала именно так, но если это подействовало, то я рада.
Лиза обняла мать, прижалась головой к ее груди:
– Хорошо, что я
Бесс села рядом на кровать. Лиза спросила:
– А знаешь, что меня радует больше всего?
– Что?
– Ты и папа. Как здорово видеть вас снова сидящими рядом.
– Да, мы общаемся на удивление хорошо.
– А как насчет… – Лиза сделала выразительный жест.
Бесс засмеялась:
– Нет, никаких «насчет». Но мы снова становимся друзьями.
– Ну что ж, это ведь только начало?
– Что я могу сделать для тебя завтра? Я взяла свободный день, и у меня есть время.
– Сделай прическу утром и будь в церкви вовремя. Фотограф придет к пяти.
– Твой отец предлагает отвезти тебя в церковь. Он заедет без четверти пять.
– С тобой и с Рэнди? И мы поедем все вместе?
– А почему бы нет?
– Ура! Это нечто… После этих шести лет. Не дождусь!
– Странно, – сказала Бесс, поднимаясь. – Еще так рано. Разве это не чудо? Я могу как следует выспаться, проснуться свежей и бодрой и все утро принадлежать самой себе.
Она поцеловала Лизу в щеку.
– Спокойной ночи, дорогая. Сладких снов, маленькая невеста. Я люблю тебя.
В кухне над плитой все еще горел свет. Бесс пошла выключить его. Рэнди редко бывал дома в это время. Она спустилась вниз и тихонько постучала в дверь. Звучала музыка, но ответа не последовало. Бесс открыла дверь и заглянула в комнату. Рэнди лежал, отвернувшись к стене в своей новой одежде. В углу горела тусклая лампа, свет от висящей под потолком самодельной люстры разбрасывал графические пятна по стенам.
Он всегда спал с включенным радио. Бесс не понимала почему и зачем, но, сколько бы его ни ругала, ничего не менялось.
Она подошла к кровати, обвила его рукой и наклонилась, чтобы поцеловать в щеку. Рэнди был так похож на отца, такой молодой и красивый во сне. Она коснулась его волос, они тоже были как у Майкла, такого же темного оттенка, только круче завивались.
Ее сын, такой гордый, такой ущемленный, не желающий сдаваться. Она видела сегодня, как он осадил Майкла, и считала, что он не прав. Ее сердце разрывалось между ними двумя. Материнство – это такая сложная вещь. Бесс не знала, как вести себя с этим молодым человеком, который находился на краю обрыва, и любая попытка повлиять на него могла решить его судьбу надолго, если не навсегда. Она четко понимала, что он может стать неудачником во многом. Во взаимоотношениях с людьми, в бизнесе и в том, что наиболее важно в жизни, – в личном счастье.
«Если его постигнет неудача, то в этом будет и моя вина», – подумала она.
Когда дверь закрылась, Рэнди открыл глаза и посмотрел через плечо.
Ой-е-ей. Он чуть не попался.
Он опустил голову на подушку и перекатился на спину. Он думал, что мать пришла задавать вопросы, и, когда она гладила его волосы, ждал, что она будет его трясти и заставит повернуться. Если бы она посмотрела ему в глаза, сразу бы все поняла и выставила бы его из дома. Рэнди не сомневался, что в последний раз, когда она сказала, что выгонит его, если он будет курить травку, она говорила это серьезно.
Он еще не пришел в себя. Свет под потолком казался угрожающим, будто он шел из углов его глаз, во рту пересохло, челюсти сводило.
Челюсти. Господи, они всегда у него болели. И еда после курева казалась совершенно безвкусной. Сейчас ему надо что-то выпить.
Рэнди скатился с кровати и направился к двери. Ему показалось, что он прошел полторы мили. Наверху было темно. Он ощупью добрался до кухни, включил свет над плитой и нашел пакетик крекеров «Фритос». Поискал в холодильнике пиво, но там был только сок и кувшин чая со льдом.
Глотнул из кувшина. Вкус был божественный.
Кто-то прошептал:
– Рэнди, это ты?
Он выскочил в носках из кухни в холл. Лиза нагнулась над перилами.
– Я-я-я, сестра.
– Что у тебя?
– «Фритос». И чай со льдом.
– Я не могу уснуть. Принеси мне это сюда. Карабкаясь по ступенькам, Рэнди бормотал:
– Иисус, я ненавижу чай со льдом.
Лиза в сером спортивном костюме сидела на кровати, скрестив ноги.
– Входи и закрой дверь.
Он послушался и опустился у кровати на пол, который качался под ним, как палуба.
– Дай мне тоже, – сказала Лиза, протягивая руку за крекером.
Она уронила пакетик и повернула брата лицом к себе.
– Рэнди, глупая ты задница, ты снова курил эту гадость? Сознавайся!
– Нет, – пробормотал он – сес…
– У тебя такие глаза! Господи! Господи, как ты нагрузился! А если бы тебя мама поймала? Она бы тебя просто выгнала.
– Ты ей скажешь?
– Я должна, ты знаешь.
Видно было, что она колеблется.
– Но я не хочу портить завтрашний день. Ты обещал мне, что больше не будешь курить это дерьмо.
– Помню. Но я сделал всего несколько затяжек.
– Почему?
– Не знаю. – Рэнди свалился поперек кровати в ногах у Лизы. – Не знаю.
Она взяла у него из рук чай, глотнула, села на кровать, снова подобрав под себя ноги. Как ему помочь?
– Ты понимаешь, что ты делаешь со своей жизнью?
– Это всего лишь курево. Я не колюсь.
– Лишь курево!
Лиза покачала головой, а он уставился в потолок.
– Сколько ты тратишь на это в неделю?
Рэнди пожал плечами и отвернулся.