Прошлое и будущее
Шрифт:
– Отчего шум?
– Пустяки, Прокопий! Два пьяных смерда князя домогаются.
– Открой ворота! Я сам с ними поговорю.
Лязгнул засов, огромные полотнища слегка разошлись. Из замка выехал нарядно одетый всадник. Глеб и Дан стали наперебой объяснять ему об опасности, нависшей над князем.
Молодой воевода нетерпеливо махнул рукой.
– Позже потолкуем, ждите. Я скоро вернусь.
Он приказал стражникам впустить вестников и ускакал в сторону Владимира.
– Что застыли, как изваяния!? – грубо крикнул дружинник. – Заходите, коли
Гости не заставили себя больше уговаривать и вошли в Боголюбово. Они оказались на дворцовой площади, освещенной мягким лунным светом. Она была вымощена плитами.
Ее пересекали тесанные из камня водосточные желоба. Справа от входа на трехступенчатом круглом пьедестале стояла большая белокаменная чаша. Ее окружали восемь колонн, утончавшихся кверху. Они поддерживали восьмигранную палатку, увенчанную крестом.
За площадью высились три здания: собор, дворец князя и башня, соединенные каменными переходами. Перед дворцом стоял высокий четырехгранный столп, увенчанный капителью.
Пока стражники закрывали ворота, путники утолили жажду прохладной водой из белокаменной чаши, уселись на ступеньках кивория и задремали в ожидании Прокопия.
Их сон нарушил незнакомый голос с явным кавказским акцентом.
– Эй, стража, где вы там дрыхните!?
– Здесь мы, Амбал. Сегодня праздник святых апостолов Петра и Павла, все гуляют, лишь у нас сухо во рту.
– В честь праздника я вас угощаю.
Стражники выпили, крякнули.
– Хороший ты человек, Амбал. Даже ночных сторожей не забываешь. Дай тебе бог здоровья.
Тут Амбал заметил посторонних и строго спросил:
– Кто такие?
– Простолюдины, – ответил один из стражников. – Говорят о каком-то заговоре против князя.
Их Прокопий велел впустить.
Кавказец насторожился.
– Стерегите их, как зеницу ока, – приказал он охране, и поспешно направился во дворец.
Вскоре вернулся вместе со щеголевато одетым боярином.
Тот внимательно посмотрел на пришельцев и тихо молвил:
– Идите за мной.
Они зашли в княжеский дворец и спустились по винтовым ступенькам в каменный подвал.
По стенам горели факелы, освещая дубовые бочки и кадки. Между ними бродили вооруженные люди, деревянными кружками черпали медовуху и с наслаждением пили.
Среди мужчин находилась и одна высокая стройная женщина в синем сарафане. Глеб вопросительно взглянул на Дана, но тот отрицательно покачал головой: не Ариада.
Увидев вошедших, все побросали кружки и окружили их. Со всех сторон посыпались вопросы.
– Что стряслось, Петр?
– Кого ты привел?
Петр Кучка немного подождал, пока стихнет гвалт, и коротко ответил:
– Они пришли предупредить князя о заговоре.
– Как!? – прокатился по медушне всеобщий испуганный возглас.
– Откуда они узнали?
– Сами у них и попытайте, – хладнокровно ответил Петр. Может, они волхвы. А, может, знают имя предателя.
– Петр, опомнись! – выступил вперед дородный воевода в шлеме и кольчуге. – Кучковичи никогда
– Я знаю, брат Яким. Но кто-то им сказал!
Теперь все смотрели на незнакомцев. Глеб давно понял, что попал к заговорщикам, но не испытывал никакого страха. Он видел, что они почти в панике: слегка припугнуть, и они разбегутся, как мыши.
– Да, нам известно о заговоре! – почти выкрикнул Далин. – И не только нам. Дружина из Владимира спешит на помощь князю. Ее ведет Прокопий. Заговор обречен. Только покаяние может спасти злодеев.
Заговорщики в ужасе отступили. Многие попятились к выходу. До полной победы оставалось одно мгновение.
– Холопы! – вдруг пронесся под сводами медовушни звонкий окрик.
Все замерли. В гробовой тишине по ступенькам гордо сошла женщина. Ее лицо закрывала вуаль, однако даже сквозь ткань блестели горящие ненавистью глаза. Она распахнула парчовую накидку, и все увидели в ее руках меч святого Бориса. Крошечные ручки держали его без видимых усилий. Так же легко она извлекла меч из ножен.
– Андрей безоружен! Убейте его!
– Да! – взревели заговорщики в пьяном угаре. – Мы убьем его!
Несколько заговорщиков с обнаженными мечами бросились на пленников. Дан быстро выхватил из кармана маленький пистолет и, не целясь, выстрелил. Один из нападавших со стоном рухнул на пол, остальные в растерянности отступили. Лишь женщина с мечом смело шагнула вперед.
– Царевна, поберегись! – предостерег ее Петр Кучка. – Он мечет огненные стрелы.
Та, словно не слыша, продолжала наступать на Панича, который почему-то опустил оружие. На пленников тут же накатила волна заговорщиков. Перед их лицами засверкали холодные клинки. Точным ударом пистолет выбили из рук Дана.
– Не убивайте их! – вдруг крикнула царевна. – Они знают тайну молний!
– Да и языки им надо развязать! – вымолвила женщина в сарафане, законная жена князя Андрея.
– Вначале князь! – воскликнула царевна.
Заговорщики устремились в башню, где в опочивальне спал Великий князь. В медовушне остались связанные пленники, раненный Даном боярин и склонившаяся над ним царевна.
Как только все вышли, она подбежала к Дану и Глебу, развязала путы.
– Бежим! – воскликнула она. – После князя настанет наш черед.
Выяснять отношения не было времени, и они выскочили на дворцовую площадь. Из башни доносились удары мечей и стоны. У ворот мощно храпели стражники, опоенные вином, настоянном на сухой сонной траве.
– Надо спасти князя! – воскликнул Глеб.
– Он уже мертв, – возразила царевна.
Шум битвы действительно стих. Беглецы спешно приоткрыли ворота, но выскользнуть из замка не успели. На площадь на полном скаку влетел Прокопий.
– Князь! – тревожно позвал он. – Князь!
Навстречу ему выбежали заговорщики. Прокопий не успел обнажить меч, как со всех сторон на него посыпались удары. Дан схватился за пистолет, но он оказался искорежен от удара мечом. А Прокопий уже рухнул с коня и затих.