Проселочные дороги
Шрифт:
Я немного устала, из-за конспиративной деятельности не высыпалась, за ужином зевала по-страшному, но ночью опять отправилась на дежурство, запасшись двумя пачками «Экстра крепких».
Место для засады я выбрала в густых кустах, разросшихся за амбаром. Отсюда просматривался и двор, и отходящая от ворот усадьбы узкая грунтовая дорога, заросшая травой. По ту сторону дороги тянулась полоса густых зарослей бурьяна и кустарника, отделяющих дорогу от луга. Комары не очень докучали, «Экстра крепкие» оправдали себя.
Наверное, я незаметно для себя вздремнула, потому что незнакомца увидела
Вскочив с места, я ринулась сквозь кусты, стараясь производить как можно больше шума и насвистывая при этом мелодию «куявяка». Не поручусь, что это и в самом деле был «куявяк» — и полное отсутствие у меня слуха, и нервная обстановка наверняка исказили мелодию — но это ведь не важно. Главное, шум я подняла страшный! Надеюсь, услышав его, Марек не выскочит? Нет, сначала остолбенеет, а выскочит немного погодя. Во всяком случае, шпион остолбенел.
А я металась в кустах, производя дикий шум и фальшиво насвистывая. Поскольку незнакомец еще не обратился в бегство, следовало его немного попугать, и я двинулась в его направлении. Прервав свист, я прорычала угрюмым басом, который у меня получился совершенно естественно, ибо от свиста и волнения я немного охрипла:
— Куды? Вот я тебе!
Я уже была полна решимости сыграть и за корову, но, к счастью, это оказалось лишним. Незнакомец тоскливо огляделся, шмыгнул обратно в кусты и подался к выходу. Я видела, как темная фигура мелькнула в проеме ворот и скрылась. Очень хорошо, еще неизвестно, как бы у меня получилась корова... Ладно, отсюда я его прогнала, но ведь он мог подкрасться с другой стороны — со стороны луга. Мог затаиться и переждать, пока дурак пастух со своей коровой уберется. Вот почему я не сразу прекратила представление, а еще долго бушевала в кустах, меняя месторасположение и стараясь из кустов не высовываться. Солнце уже взошло, когда Марек снял меня с поста. Вместо слов благодарности я услышала одни упреки.
Обругав меня как следует, он сказал:
— Я ведь слышал, как он подкрадывался! Неужели ты думаешь, что я, как дурак, сидел бы и ждал, чтобы тот меня застукал? Я бы спрятался, у меня специально оставлено место в том самом подкопе, под грушей. Если ты не пообещаешь мне отказаться от всякой самодеятельности, клянусь, я тебя привяжу к столбу палатки!
И это вместо благодарности! Естественно, я не промолчала:
— Ты сам хорош! Копаешься там сто лет, а толку чуть! И ведь ничего от тебя не добьешься, изо всего делаешь тайну! Почему копаешься столько времени? Сам сказал — снять слой всего в полметра. Уже давно мог бы докопаться до самого дна! Думаешь, мне легко было? Нет, ты
Марек быстрыми шагами шел к палатке, я выкрикивала свои претензии на ходу, с трудом поспевая за ним. Войдя в палатку, он опять закатил мне скандал:
— Ну вот, еще и в коровью лепешку влипла! Не смей палатку пачкать, сиди вот тут, сейчас принесу воды, чтобы смыть. Господи, сколько мне с тобой мороки!.. Теперь второй сапог, вот так... А если уж тебе обязательно знать, то я докопался почти до дядюшки. Хуже нет иметь дело с любителями, я бы предпочел даже преступников, лишь бы профессионалов! Куда? Еще здесь надо смыть... Как не понять — мне приходится осматривать каждый извлеченный предмет, причем делать это предельно осторожно.
— Почему? Предметы кусаются? Или боишься, что взорвутся?
— Вот именно — взорвутся. Может, когда прятали, подключили взрывное устройство, чтобы при неосторожном прикосновении все взлетело на воздух. Сама ведь наверняка слышала, немцы часто так поступали.
Меня настолько потрясло услышанное, что я уже не обращала внимания на ледяную воду, которой он мыл ноги.
— А что сделаешь, если найдешь там что-нибудь подозрительное?
— Для начала вылезу из колодца на открытое пространство, чтобы можно было держаться самому на почтительном расстоянии.
— На луг вынесешь?
— Не обязательно. А может, попробую распаковать на краю колодца, в случае чего сброшу вниз, чтобы взрыв ушел туда. И уверяю тебя, твое присутствие при этом совсем не обязательно.
Ляпнуть мне такое! Чтобы я пропустила столь эффектное зрелище? Да ради него я готова хоть неделю мыть ноги ледяной водой, ради него готова драться врукопашную с самой панной Эдитой! Подумаешь, один раз мы с ней уже столкнулись нос к носу, и победа была за мной. Поняв наконец, что от меня никакими силами не отвязаться, Марек неохотно был вынужден согласиться на мое участие. Пассивное. Мне разрешили лежать на матрасе за деревом, метрах в двадцати, и подглядывать оттуда. По его подсчетам, результата можно было ожидать еще до наступления следующего утра.
* * *
Вскоре выяснилось, что мое ночное бдение имело и еще дополнительные, так сказать, побочные эффекты.
— Ну и местечко мы выбрали для отдыха! — раздраженно говорила Тереса за завтраком. — То моя сестра чуть свет обмахивается газетами, то какая-то гангрена шастает по саду и орет не своим голосом. Только заснула — какая-то зараза начала чихать над ухом.
— Я чихала, — обиделась мамуля. — Ведь не шелестела же, чего опять придираешься? А ночью орала не я.
— И что он такое орал? — поинтересовалась Люцина, которая обычно спала каменным сном.
— Вроде бы что-то насвистывал, но в жизни не слышала, чтобы так фальшивили. А эта чихает над ухом! Нет, я тут с вами спячу!
— Говорили же тебе, не можешь спать — отправляйся помогать Анельке по хозяйству, — напомнила Люцина.
Мамуля разобиделась вконец:
— И пойду! Завтра же пойду. А если по дороге на меня нападут эти Доробеки, так пусть будет на вашей совести!
Тетя Ядя встревожилась: