Проселочные дороги

Хмелевская Иоанна

— А как выглядела чокнутая сестрица?

— Откуда мне знать? Я на людей не гляжу, мне с машинами бы управиться. Я ее толком и не видел. Только как из машины вылезала, заметил, что босиком, это заметил.

— Как это босиком? Совсем без обуви?

— Совсем. Пошла было, да спохватилась, хоть и чокнутая, скумекала — что-то не так, вернулась и прихватила из машины туфли. Но не обула, а так в руке и понесла.

— А вы не заметили, какие это были туфли?

— Как не заметить, красные. Мамаша моя любит песенку напевать: «Черны боты для работы, красные — для танца», так я сразу вспомнил, как ее красные туфли увидел. Бывает, проше пани, привяжется мелодия, никак от нее не избавишься. Так я от этой два дня не мог отвязаться, все в голове вертелась.

Сколько

я еще ни расспрашивала, больше ничего из парня не вытянула. Относительно Тересы не вытянула, а тросик он сделал, правда, времени тоже ушло немало. В Чешин мы вернулись уже поздним вечером и на званом обеде, присутствовать не могли. Настроение в доме царило подавленное. Почему-то о результатах наших широко задуманных планов ни Люцина, ни мамуля не желали даже намекнуть. Збышек тоже не желал.

Рассказали нам о другом. Сразу после моего отъезда позвонил совершенно незнакомый человек и сказал, что располагает сведениями о Тересе, но уезжает в Чехословакию, сейчас находится в Зебжидовицах, ждет поезд до границы, может в крайнем случае, так и быть, один поезд пропустить, подождет следующего, но больше ждать никак не может. Следующий будет через два часа. Мамуля с Люциной впали в панику — меня нет, тут обед на носу, но там — вести о Тересе! Лилька благородно заявила — поезжайте, обед я беру на себя. Ну, они и поехали. Вернулись уже прямо к обеду. И оказалось, ездили напрасно. Незнакомый мужчина оказался тем самым, который разыскивал нас в Полянице. Сообщил он следующее: видел Тересу, даже ехал с ней в одном автобусе и все приглядывался, чтобы окончательно убедиться — та самая, пропавшая пани. Убедиться никак не мог, решился прямо спросить ее об этом, а она вдруг всполошилась и выскочила из автобуса на первой же остановке. Произошло это за одну остановку перед кемпингом на Отмуховском озере, выскочила в последний момент, ее чуть не прищемило дверью. Он за ней не стал выскакивать, не знал, нужно ли.

Ценная информация, но немного устаревшая, как минимум с опозданием в четыре дня, вряд ли она нам пригодится. Незнакомый мужчина очень огорчился, что не помог нам в поисках, пожелал успеха и поехал в свою Чехословакию.

Оставшись одна, Лилька рьяно принялась за приготовления к званому обеду. Понимая всю возложенную на нее ответственность, она бросилась на поиски субпродуктов. Их в данный момент нигде не оказалось, были только цыплята и свиные ножки. Стоя над ними, Лилька ломала голову, на что же решиться, и тут к ней подошла приятельница. Узнав о Лилькиных проблемах, она посоветовала приготовить вымечко.

— Что? — удивилась Лилька.

— Вымечко. Тоже из субпродуктов, блюдо получится — пальчики оближешь, я расскажу, как приготовить.

Наверное, Лилька смотрела на приятельницу с вымечком как баран на новые ворота, потому что та рассердилась:

— Ну что уставилась? Никогда не слышала про коровье вымя? Как раз завезли в лавку на углу.

— Коровье? — глупо спросила Лилька.

— А чье же еще? Слушай: сначала отваришь, потом порежешь на кусочки, обваляешь в сухарях и яйце и как следует обжаришь, чтобы подрумянилось. Говорю тебе — пальчики оближешь! Такие шницельки получатся...

По ее совету немного сбитая с толку Лилька купила вымя и принесла домой. Там как следует осмотрела, и оно ей понравилось: свежее, нежное, мяконькое. Отварив его немного в соленой воде, обжарила в соответствии с полученными указаниями. Шницельки и в самом деле получились на вид очень аппетитные, а главное, обед удалось приготовить к назначенному часу.

Поскольку приглашенный высокий гость для Збышека представлял в какой-то степени вышестоящую организацию, Збышек на всякий случай решил от операции самоустраниться, поэтому держался на расстоянии, свалив ее целиком, и полностью на Люцину, сам же, извинившись, отправился поливать цветочки в их маленьком садике, к немалому удивлению Лильки. Преисполненная сознанием ответственности за возложенную на нее миссию, Люцина всеми силами старалась понравиться гостю, ужом увивалась вокруг него,

но о деле пока не разговаривала, логично рассудив, что разговор следует начать после вкусного обеда, когда гость созреет. Да и я, возможно, подъеду, станем его охмурять вдвоем. Что-то долго не возвращаемся мы с отцом из Рачибожа...

Збышек полил несколько раз цветочки и вынужден был вернуться в дом. Он еще ел суп, когда остальным Лилька подала шницельки. Обед проходил в теплой, дружеской атмосфере, все шло замечательно, гость оказался человеком приятным и разговорчивым. Непринужденная беседа велась на всякие нейтральные темы.

Мамуля жареного не ела, ей Лилька приготовила рыбу. Люцина попросила ей тоже дать рыбы. Шницельки Лилька подала лишь гостю и себе поставила тарелочку, искоса наблюдая за реакцией гостя на деликатес. Гость первым отрезал кусочек, положил в рот и стал жевать.

— Понимаешь, гляжу я — а он все жует и жует! — с ужасом рассказывала мне Лилька. — Жует и жует, и никак не прожует! Потом незаметно вынул кусок шницелька изо рта и деликатно положил его на краешек тарелки. В чем дело? Сама поскорей отрезала кусочек и в рот! Отрезать-то отрезала, а вот прожевать... Знаешь, ну прямо кусок резины от автомобильной камеры! Скорее всего, от грузовика!

Збышек кончил есть суп и тоже принялся за шницельки. Лилька теперь стала наблюдать за мужем — что тот будет делать? Этот ведь может не деликатничать и высказать жене претензии. Збышек сделал попытку прожевать кусочек вымечка, но быстро перестал работать челюстями и взглянул на супругу — не просто укоризненно, но с каким-то прямо-таки мистическим ужасом.

— Что это? — спросил он, и Лилька подумала: если сейчас он с ней не разведется, то в дальнейшем этого можно уже не опасаться..

Гость мужественно расправился со шницельками. Он просто отказался от попыток их разжевать и глотал, не жуя. Лилька последовала его примеру. Збышек взбунтовался и оставил деликатес на тарелке. Мамуля с Люциной встревоженные, ничего не понимающие, наблюдали за ними, и их стали одолевать сомнения в том, что обед настроит гостя благодушно.

Невзирая на сомнения, после обеда обе сделали попытку осуществить задуманную концепцию, но она закончилась полнейшим фиаско. Нашу историю компетентное лицо выслушало с интересом и даже с сочувствием, но при первом же намеке на частное расследование чрезвычайно удивилось и даже рассердилось. Гость решительно и категорически отмежевался от каких-либо компетентных ведомств, удивился, что ему приписывают не только связь с ними, но и большие возможности в определенной области и посоветовал с нашими проблемами немедля обратиться к действительно компетентным органам. И вообще как-то сник после такого разговора и постарался поскорее покинуть гостеприимный Лилькин дом.

— Люцина уверяет, что виной всему проклятое вымечко, — жаловалась вконец расстроенная Лилька. — Я тоже так думаю. Збышек зол как сто тысяч чертей. Говорит — если бы знал, для чего пригласили его начальство, в жизни бы не приглашал. Теперь, говорит, могу распрощаться с надеждой на повышение. Я тоже так думаю. А этой кретинке, своей приятельнице, уж я завтра выскажу все, что о ней думаю! И действительно, на следующий день с самого утра, еще до работы, напустилась на приятельницу. Та ничего не понимала.

— Наверняка ты что-то перепутала. А ну рассказывай, как ты готовила шницеля!

— Так, как ты сказала. Сначала отварила вымя в подсоленной воде...

— И сколько времени ты его варила?

— Ну, точно не скажу, несколько минут, оно же мягкое...

Приятельница схватилась за голову.

— Дура, вымя надо было варить как минимум часа два-три. Иначе никакая собака его не откусит. Ты же подала на стол сырое вымечко!

Мамуля с Люциной мужественно перенесли неудачу и уже с утра стали разрабатывать планы, как исправить вчерашнюю ошибку. И решили продолжить охмурение высокого гостя, причем поручить это мне. Я охмурять отказалась категорически. Вот как получилось, что из-за дурацкого вымечка мы оказались в совершенно безвыходном: положении...