Просчитать невозможно
Шрифт:
Звонок в бюро Интерпола раздается около десяти часов. Доктор пожимает плечами – номер незнакомый, и привычно включает спикерфон.
– Слушаю, Гагарин…
– Докладывайте обстановку, товарищ майор! – раздается голос Сохно.
– Я уже давно майор в отставке, товарищ подполковник, и не всегда подчиняюсь уставным командам, – парирует Доктор. – С приездом, Толя.
– Спасибо. Какие новости?
– Ты уже общался с генералом Астаховым?
– Он сейчас здесь. Провел инструктаж. Подготовил нас к избиению.
– Тогда
– Обязательно.
– Машины вам уже подогнали?
– Подогнали. Красивые штучки. Но мы их пока только из окна видели.
– Значит, будем работать. Сохатый встретится с Абдулом и принесет тебе новости. Сценарий в целом генерал знает.
– Уже доложил.
– Тогда – работаем…
Вагап мудро предложил рассовать тот миллион, что они везут с собой, по карманам и багажу всех троих. Чтобы не возникло подозрений при проверке багажа. Все прошло гладко. И полет перенесли нормально, хотя Хамзат этого полета откровенно боялся. Он еще ни разу в жизни не летал самолетом.
В Москве рейс из столицы Чечни встречает много чеченцев. Абдул всматривается в лица, ища фамильные черты. И находит… Он узнает своего племянника, сына своего двоюродного брата. Может быть, потому узнает, что тот смотрит на него. Нет. Тот на отца похож… И голос… Наверное, голос тоже похож…
Они шагают навстречу друг другу. Халил стесняется, не знает, как вести себя, и Абдул первым проявляет открытость, обнимает родственника, тогда как со вторым чеченцем, с Халилом приехавшим, здоровается только традиционно – поджимает руку и касается щекой щеки. Только после этого племянник представляет своего товарища – Муса Раздоев.
Когда Абдулу в первый раз рассказали о племяннике, как о никчемном человеке, это расстроило. Он знавал многих никчемных людей, которым просто не представился в жизни шанс, и только потому они и остались никчемными. И Абдул попросил помочь Халилу. При этом, правда, рассчитывал, что тот может на будущее сгодиться… Сейчас вид у племянника не совсем и плохой. И у его товарища тоже. По крайней мере, встречают их они на серебристом «Гранд Чероки», а это уже говорит о многом.
– Куда едем? – спрашивает Вагап.
– Ко мне. – Халил убежден, что нигде дядя не сможет устроиться лучше. – Правда, моя жена с детьми сейчас в Норвегии. Мы туда перебираться планируем. Но я и один встречу дорогих гостей…
– А как других гостей встретил? – взгляд серьезный и настороженный, сразу разрушающий торжество приема.
– И встретил, и проводил… Они сейчас под присмотром… Отдыхают после дальней дороги…
– Где остановились? – спрашивает Вагап, пытаясь показать, что и он в оркестре не последняя скрипка.
– В какой-то квартире. Думаю, у знакомой. Тот, хромой, долго
– Ты заходит в подъезд? – удивляется такой неосторожности Абдул.
Племянник улыбается.
– С моим-то кавказским лицом? Я – нет… Другой человек. Мимо них прошел… Он сейчас ко мне тоже подъедет.
Квартира Халила не показалась богатой, но это и к лучшему. Богатые квартиры привлекают к себе ненужное внимание. Едва хозяин с гостями входят в дверь, звонит городской телефон. Халил улыбается дяде, словно извиняется, и берет трубку.
– Да… Я… Куда-куда? И что? Ничего себе… – разговор идет по-русски. – Приезжай, мы тебя ждем… Да-да… Все в порядке…
Он поворачивается и качает головой.
– Что там? По нашему делу? – опережая Абдула, спрашивает Вагап.
– Эти парни… Приезжие… Сначала к ним пришли четверо… Эти четверо остались там же, на квартире… А эти…
– Что? – предчувствуя недоброе, хмуро спрашивает Абдул.
– Отправились в автосалон и сразу купили себе по «летящей шпоре».
– Что это? – спрашивает Хамзат.
– Машина. «Бентли». Самая последняя модель. Двести с чем-то тысяч евро. А эти взяли сразу две… Каждому… Денежные парни…
– Они начали тратить наши деньги, – чеканя слова, говорит Абдул. – Нужно действовать быстрее… Как их достать?
– Сейчас. Сохатый приедет.
– Кто?
– Сохатый. Это он звонил. Крутой мужик. С ним осторожнее. Он сначала стреляет, потом спрашивает, надо ли было…
Абдул садится в кресло и надолго задумывается. Потом вытаскивает записную книжку, из нее свернутый листок бумаги, и пододвигает к себе городской телефонный аппарат. Абдул не любит запоминать номера, которые нужны для разового использования. И потому такие номера всегда записывает. Племянник видит, что в списке пять номеров…
Абдул звонит, приглашает нужных людей и назначает им встречу в квартире племянника сегодня вечером. Каждому указывает отдельное время.
Сохатый себе цену знает. Это видно сразу. Он и разговор заводит именно о цене.
– Работа серьезная, и парни эти, судя по всему, серьезные… Так я понимаю?
– Так, – торопится Вагап сказать раньше, чем скажет Абдул. – Они спецназовцы ГРУ. Серьезнее не бывает.
– Тем более… Хотя бывают и серьезнее. Я, например… За серьезную работу платить следует соответственно. Деньги вперед, и мы их «положим».
– Сколько просишь? – интересуется Хамзат.
– Зависит от результата. Если просто «положить»… Это называется – обезвредить. Тогда десять тысяч баксов… Если «наглушняк», то за двоих шестьдесят тысяч.
– Много просишь, – торгуется возмущенный Вагап. – Это несерьезный разговор.
– Я работаю только по своим ценам, – сухо отвечает Сохатый.
Лицо его впечатляет. В нем чувствуется сила и жесткость. Абдулу это нравится.
– За тобой сколько лет срока? – спрашивает он, временно уходя от решения для того, чтобы решение принять.