Проще простого
Шрифт:
— Я ничего не утверждаю, Татьяна, — произнесла Белла Александровна, — но какое сейчас время, вы и сами знаете. Люди зарабатывают деньги на всем, на чем только могут. Я хочу быть уверена, что на моего ребенка не оказывается давление. Что там нет какой-нибудь отравы в чае или кофе. Что они не курят и не колются. Я не разбираюсь в этом вопросе, но… вы меня поняли?
— Давайте уточним, — задание получалось, мягко говоря, оригинальным. — Вы хотите получить уверенность, что на квартире этой феи не применяются психотропики или что-нибудь наркотическое, помогающее воздействовать на людей.
— Абсолютно. Георгий рекомендовал вас как очень тонкого специалиста. Я давно уже подумывала о частном детективе, в милицию обращаться не хочется, сами понимаете. В случае чего огласка была бы совершенно излишней. Но детективы в основном мужчины, а любой новый мужчина неизбежно вызовет у феи подозрения, разумеется, если там действительно нечисто. А тут мне стало известно, что вы, как бы это сказать, случайно оказались втянутой в орбиту этой истории. Вот я и решила поручить расследование вам.
В конце беседы, уже обсудив вопрос оплаты аванса, я поинтересовалась, как Хмельницкая представляет себе мое вхождение в интимный магический кружок Элеоноры Петровны. Обычным человеком фею, мягко говоря, назвать нельзя, и кто знает, не отнесется ли она с острым подозрением к незнакомой посетительнице? Что, если она не маг, а хороший гипнотизер? Или и то и другое?
Может, кому-то и покажется смешным, но я испытывала некоторую панику. Такого противника судьба мне еще не подсовывала. Это был вызов, и следовало незамедлительно поинтересоваться мнением моих верных советчиц. Что думают по этому поводу магические кости? В данном случае им, пожалуй, виднее.
С некоторым опасением я взяла в руки замшевый мешочек и высыпала кубики на ладонь. Покатав их вперед-назад, я подумала, что же буду делать, если они скажут мне: не вмешивайся в это гиблое дело?
Я вздохнула, сразу же поняв, что все равно возьмусь за него, и бросила гадальные кости на подоконник. Посмотрев на сигаретный дым, аккуратным прозрачным облачком собирающийся под потолком, я опустила глаза:
24+27+2
«Чего вы боитесь, то как раз и не совершится».
Ответ оракула подтвердил, что мои опасения оказались небезосновательными. Но, поскольку прогноз был положительным, следовало согласиться с предложением Хмельницкой.
Белла Александровна, когда я ее спросила, как же мне побыстрее войти в доверие к фее, задала мне неожиданный вопрос:
— Как дела у вас с личной жизнью, Татьяна?
Почувствовав подвох, я честно ответила, что все нормально, чего и всем желаю. А на работе я такими делами просто не занимаюсь. Некогда. Да и принцип к тому же — не сочетать несочетаемое…
Мой твердый ответ пришелся в масть. Белла Александровна, помолчав, выдала мне следующее:
— Вы произвели на меня весьма положительное впечатление, хотя я думала, что внешне вы будете немного попроще. — Услышав столь непонятный комплимент, более похожий на сожаление, что я не уродка, я скромно потупила глаза, а мадам продолжила: — Я посоветовалась с сыном, и мы решили, что он приведет вас к фее как свою знакомую. Невеста Лени в курсе, — со значением глядя на меня, закончила Белла Александровна.
Последняя ее фраза, очевидно, означала: на чужой
И вот я сижу на подоконнике и жду Леню Хмельницкого. Нужно будет с ним познакомиться и договориться о первом визите к Элеоноре Петровне Хавриной.
Чайник свистнул, я легко спрыгнула с подоконника на пол, подошла к плите и начала варить кофе. Лично для меня это второе по сложности дело. Второе, наверное, после стрельбы на бегу из гранатомета — редко, когда получается удачно. Самый хитрый фокус в приготовлении кофе заключается в том, чтобы не переложить сахару.
Пока я морщила чело, вычисляя, сколько же ложечек положить на этот раз в чашку, в дверь позвонили. Помешивая кофе, я вышла в коридор и принялась отпирать замок.
Когда это у меня наконец-то получилось, я толкнула дверь плечом и услышала громкий стук. Выглянув из-за двери, я заметила незнакомого парня, держащегося за лоб. На полу лежала упавшая книга. Он ее уронил, нагнулся и получил дверью по лбу. Ничего удивительного — обычное дело.
— Вы Иванова? — спросил парень, потирая лоб.
— А вы Хмельницкий? — вместо ответа спросила я, разглядывая его. Примерно тридцати лет, высокий худой брюнет — в отличие от мамочки настоящий, — очки и задумчивые глаза. Последнее скорее всего нужно списать на жесткость двери.
Парень кивнул. Заговорщицки оглянувшись, он подался вперед и громким шепотом объявил:
— Вы с мамой сегодня договорились, что мы с вами…
— Заходите! — скомандовала я, пресекая комментарии к прошедшим событиям.
Леонид вошел как-то боком, опасливо косясь на мою чашку с кофе. Помня о его неловкости в первую же секунду знакомства, я отошла на пару шагов и, попросив не церемониться, пошла на кухню.
— Кофе пьете?! — крикнула я уже оттуда.
— Да! — ответил он и закопошился над своими ботинками.
Леня, а один раз и Ленечка, оказался нормальным парнем. После второй чашки кофе и третьей сигареты мы с ним общались так славно, будто были знакомы не первый год. Единственной его нетерпимой слабостью была способность слишком долго и обстоятельно отвечать на вопросы по поводу туманных магических дел. После лекций Ленечки туман не рассеялся, а сгустился еще больше.
Оказалось, что его скептицизм к талантам феи базируется не на реальной почве, а на той же оккультной.
— Я понимаю так, — рассуждал он, совершенно не замечая моего полусонного состояния, — что астральным сущностям проще общаться с положительно мыслящими людьми, чем с теми, кто способен воспринимать их присутствие критически. — Он взглянул на меня, и я быстро кивнула, удачно замаскировав этим маневром зевок. — Получив выход в наш мир в данной точке времени-пространства, они удачно нашли медиума, отвечающего их потребностям. Элеонора Петровна нормально воспринимает их капризы, их просьбы. Скажем, они не любят открытой форточки у нее в гостиной. Потому что, когда открывается входная дверь, возникает сквозняк, и они буквально бесятся. С этим приходится мириться…