Проще не бывает
Шрифт:
Люси провела у Жанны большую часть дня: ходила в магазин за продуктами и в прачечную - отдать в стирку пеленки. Денег с собой она не взяла, у неё вообще практически никогда не было денег, и Жанна дала ей несколько купюр из толстой пачки, лежавшей в комоде. Она не любила и не умела тратить деньги, но они у неё всегда были, а Люси, наоборот, деньги любила, но вечно сидела без гроша в кармане.
Задержалась она и на вечер, а Жанна испытала странное облегчение от того, что рядом с ней была двоюродная сестра, а не малознакомый, в сущности,
На утро следующего дня Жанна настолько окрепла, что смогла спуститься вместе с Люси вниз, на кухню. Та поразила её затхлостью и запущенностью, хотя ничего особенно в ней не изменилось: те же пятна были на кухонном столе ещё месяц тому назад, пол был так же усыпан крошками, вот разве что пыли на полках стало больше. И пахло на кухне пылью, да ещё чуть-чуть подгоревшим хлебом.
Жанна сидела на стуле и бездумно наблюдала, как Люси укладывает ломтики хлеба в тостер. Не поворачиваясь, та вдруг спросила:
– Марк звонил?
– Нет, - ответила Жанна.
– Не думаю, чтобы он вообще когда-нибудь позвонил.
Для неё это было пределом откровенности, но Люси, казалось, ничуть не удивилась.
– Для тебя ведь так лучше?
– спросила она, выкладывая на тарелку горячие тосты.
– Конечно.
– Зачем только люди женятся?
– поинтересовалась Люси, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Понятия не имею, - таким же бесцветным тоном отозвалась Жанна. Люди в жизни совершают так много странных поступков...
– Цепочка случайностей, - заметила Люси, намазывая масло на хлеб.
– Да, лучше бы были хоть какие-то причины...
– Неужели? Предпочитаю думать, что вообще никаких причин не существует. Ни для чего. А мы все - просто жертвы случайных совпадений.
– Были бы причины - тогда бы и были жертвы, - рассудительно сказала Жанна.
– Я ранена, значит, я истекаю кровью. Я человек, значит, я страдаю.
– Строго говоря, это все не причины, - заметила Люси.
– Может быть, повод. Во всяком случае, у Марка хотя бы есть деньги. Что же касается жертв...
В этот момент наверху пронзительно заплакал ребенок. Обе молодые женщины переглянулись: ребенок помешал им договорить что-то важное, но, наверное, время для этого разговора ещё не пришло. Жанна отправилась наверх кормить дочку.
Весь день Жанна тщетно пыталась уговорить Люси не оставаться на ночь, потому что чувствовала себя почти хорошо. И ещё потому, что все время думала о том прерванном разговоре на кухне и боялась его продолжения. И ей действительно хотелось остаться одной и кое-что проверить.
Бесполезно: вечером приехал Жак, чтобы сменить жену. На сей раз он действительно захватил с собой какую-то работу, поэтому Жанна испытывала в его присутствии куда меньше неловкости, чем раньше. Для себя она решила, что Жак, наверное, не имеет ничего против такого времяпрепровождения, иначе он отказался
Все было, как и в первый раз: кормление ребенка, поход в ванную, ужин на подносе и бутылка виски рядом с креслом Жака, но Жанна уже чувствовала не раздражение и робость, а какое-то очарование привычки, какой-то намек на близость. На сей раз она разрешила ему оправить постель: белье утром поменяли, а в свежем не было ничего шокирующего. Лежа в теплой, взбитой постели, она сказала:
– Спасибо, все просто замечательно.
Он тепло улыбнулся ей в ответ и снова уткнулся в свои бумаги. Исподтишка наблюдая за ним, она пыталась понять, что так пугало и отталкивало её прежде во внешности Жака. Орлиные черты его лица? Или бесцветные глаза? Теперь она уже не понимала. Жак был блондином, с намечавшейся проседью на висках, сын был его точной копией, ничего не унаследовав от Люси. Но ведь была же какая-то черта! Или просто она слышала слишком много сплетен о Жаке, как об опасном человеке?
Скорее всего, это были именно сплетни. Мужчина, который пил виски и курил возле её камина, не мог быть опасен. Впрочем, и о ней самой когда-то ходили странные слухи, её считали роковой женщиной - и что же? Она лежит одна, беспомощная, ослабевшая, безобидная, никому не интересная.
С Жаком в этот раз они говорили ещё меньше, чем накануне. Спустя какое-то время Жанна заснула прямо над книгой и проснулась от голодного плача малышки. Было темно, она на ощупь взяла ребенка и приложила его к груди, и только тут заметила в слабых отсветах камина, что Жак по-прежнему сидит в кресле напротив кровати. Он не шелохнулся, не переменил позы, но она чувствовала, что он не спит, а смотрит на нее.
– Прости, я не знала, что ты здесь, - прошептала Жанна.
– Мне показалось, что вернулась Люси...
– Пустяки, - отозвался он.
– Ты мог бы лечь в кровать Лори...
– Обязательно. Просто я думал, что тебе может понадобиться моя помощь...
– В чем?
– Не знаю. Попить. Помочь с ребенком.
– Ничего не нужно. Я уже сама могу справиться. Не нужно сидеть около меня всю ночь без сна...
– Я видел, как ты заснула.
Жанна не знала, что ответить, поэтому промолчала. Потом сказала:
– Не мог бы ты положить эти мокрые пеленки в ванную:
– Разумеется!
– немедленно откликнулся он.
– Вот видишь, я и пригодился...
– Очень мило с твоей стороны, - пробормотала она.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, - сказал он.
На следующее утро пришла Люси, немного помогла и отправилась домой, оставив Жанне холодный ужин в спальне. Впервые после родов ей предстояло ночевать одной. Она подумала, что в любом случае её положение куда лучше, чем было у той женщины в хижине на Аляске: по крайней мере, в доме был телефон. Правда, у той женщины не было тайны...Но нынче вечером и с тайной так или иначе будет покончено.