Прощай, Рим!

Абдуллин Ибрагим Ахметович

— Муртазин, кто там? Что случилось?..

Леонид направился в ту сторону и увидел итальянку с распущенными, растрепанными волосами. Со зла ли, со страху ли, женщина ни слова толком не могла выговорить, а все повторяла:

— Синьор партиджано… Синьор партиджано!.. — По ее морщинистому лицу ручьем катились слезы.

— Да вы успокойтесь, синьора. Не торопитесь, расскажите, в чем дело?

Из ее взволнованной, путаной речи Леонид понял только два слова:

«немцы» и «коровы», а где немцы и какие коровы, так и не смог разобрать.

— Муртазин, сходи-ка позови Сережу. Может, он что поймет.

Потирая глаза детскими кулачонками, к ним подошел Логунов.

— Послушай, о чем она?

Похоже, что ласковый голос юноши подействовал на итальянку успокаивающе. Теперь она говорила более связно и вразумительно.

— Немцы забирают в деревне скот, коров и овечек. И вчера побывали у них, и сегодня нагрянули с утра пораньше, — коротко передал Сережа рассказ женщины.

— Сколько их?

— Много, много… На машинах.

— Так, так… Иди, Сережа, разбуди ребят.

— Эх, только заснули!

— Ничего, потом отоспимся.

Сережа и Ильгужа пошли поднимать партизан, а Леонид попросил итальянку немного потерпеть и показать им безопасную дорогу к деревне.

— Ничего, синьора, ничего. Мы сейчас наведем порядок.

Партизаны шли по балке, которая перед самой деревней подходила к шоссе. На их глазах мимо пронесся огромный грузовик с овцами и курами и скрылся из виду за косогором.

— Эх, опоздали! — пожалел Ильгужа.

Нет, оказалось, что еще не опоздали. Итальянка провела их по задам к одноэтажному каменному дому. Как раз в это время на крыльце появились двое фрицев. Первый из них, высокий и костлявый, чем-то смахивающий на гауптмана Зеппа из Раквере, держал в руках корзину, полную яиц, а второй немец нес его каску и рюкзак.

Итальянка указала на долговязого немца и прошептала:

— Команданте, команданте…

— Ты теперь уходи, — сказал ей Леонид. — Бах-бах будет.

С другого двора солдаты вывели большую бурую корову. Один тянет за веревку, напарник погоняет сзади. В воротах напротив показался третий. Он сел верхом на барана, хохочет, орет:

— Кавалерия! Кавалерия!..

Тем временем к грузовикам, стоявшим посредине деревни, стали стекаться со всех сторон солдаты — кто с гусем, кто с курицей под мышкой. Мечутся козы и овцы, по улице летит птичий пух, за немцами бегут, голосят женщины и дети. Одни ругают грабителей, другие тщетно пытаются разжалобить. А вот где-то звонко — на всю деревню, — то ли прощаясь, то ли утешая хозяев, кукарекнул петух.

Леонид колебался, не решаясь

сделать выбор между двумя возможностями: окружить ли немцев прямо тут в деревне и «ура, хенде хох!» или, подождав их на шоссе, забросать гранатами машины. Он посоветовался с Муртазиным и Ишутиным, притаившимися рядом.

— Первое не пойдет, командир. На улице полно людей. Если придется открыть огонь, того гляди вместе с блохами шубу сожжешь.

— Я сам того же опасаюсь. Но как угадаешь, в какую сторону они направятся, когда погрузят свои «трофеи»?

— Так давай разделимся и устроим засаду по обе стороны деревни.

— Народу у нас маловато.

— Ничего. Если где завяжется серьезный бой, подоспеем. Да немцы подумают, что их атакует новый отряд, — сказал Петя.

— Правильно. Товарищи… — Леонид сделал партизанам знак подойти поближе. — Ты, ты и ты… Вы пойдете с Муртазиным на тот конец деревни и возьмете под прицел шоссе. А мы, — он обратился к остальным, — двинемся в эту сторону. Пошли!

Полчаса спустя на шоссе, где залегла группа Колесникова, показались две грузовые машины.

«А где же две другие? В деревне задержались или к Ильгуже направились?»

— Дрожжак и Скоропадов, вы по колесам бейте, а ты, Остапченко, возьми на прицел шофера в первой машине… Огонь!..

Леонид так и не смог понять, каким путем жители деревни успели проведать о победе. Итальянцы тут же прибежали, вскочили в кузова и давай сгружать живность прямо на дорогу. Дело свое они сделали с удивительным проворством. Потом подошли к партизанам, жали руки, совали в подарок гусей и кур.

— Прего, возьмите!

— Грацие, танте грацие!

— Пойдемте с нами, в деревню!

— Вот моего петуха возьмите!

— Русские — герои!

— Да здравствует Россия!

Иван Семенович нежно поглаживает огромного горластого петуха и все таскается за Колесниковым:

— Командир, как мне быть? Взять или нет?.. Ах, какой петух! Весь отряд бы можно накормить…

Воспользовавшись шумом и суетой, долговязый унтер метнулся с дороги в поле и нырнул в овраг.

— Цурюк! — крикнул было Ишутин, но унтер не остановился. Прогремела длинная автоматная очередь. Немец подпрыгнул, словно подстреленный заяц, и сорвался в яму.

А вот подоспела и группа Муртазина.

— У нас обошлось без кровопролития, — бодро доложил Ильгужа. — Услышав, как запели ваши автоматы, они побросали машины и коров и сиганули в овраг.

— А почему не догнали их?

— Да там не проберешься. Заросли, колючки.

— Ну и черт с ними!