Прощай — прости
Шрифт:
Субботним утром Филипп и Пол напомнили ей двух туристов, собравшихся в кругосветное путешествие.
— Вы едете только на одну ночь! — воскликнула Эшлин, доставая из рюкзака Пола плавки и три футболки.
— Они могут мне понадобиться. — Он попытался запихнуть все это назад вместе с игрушечным космическим кораблем и потрепанной книгой со сказками, которую обожал с четырех лет.
— Не понадобятся, милый, — повторила Эшлин. — Давай выложим все лишнее. Папа забудет положить это обратно.
— Но я смогу вернуться
— Да, думаю, сможешь. Наверное.
Эшлин не представляла, как мисс Кэрролл справится с двумя энергичными десятилетними мальчиками, для которых не существует понятия светлыйковер и которые постоянно дерутся из-за пульта от телека. В течение нескольких минут она с удовольствием продумывала разные способы подпортить эту поездку. Она почти слышала, как говорит детям, мол, папа хочет, чтобы они чувствовали себя в его новом доме так же комфортно, как здесь, и поэтому им можно вести себя как обычно: «Папа расстроится, если увидит, что вам невесело, и тетя Дженнифер не будет возражать, если вы принесете футбольный мяч и любимые кассеты про „Могучих рейнджеров“». Стоп. Так нельзя. Плохо от этого будет только сыновьям. Она не хотела превращаться в одну из тех жалких теток, которые используют детей в качестве оружия против бывших супругов.
— Повеселитесь там, — сказала она, упаковывая их зубные щетки и любимую пасту с мятным вкусом.
— Хорошо, — буркнул Пол. Он удобно устроился среди книг, игрушек и пластмассовых машин. Было нелегко выбрать, что взять с собой.
— Я буду скучать, — тихо сказала Эшлин.
В начале второго она привезла мальчиков с тренировки. Майкл уже приехал и припарковал машину у дома на улице. Было одновременно странно и до боли привычно видеть здесь его сверкающий серебристый «сааб».
— Папа дома! — завопили ребята в унисон. Эшлин почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза от болезненных воспоминаний о тех днях, когда на этом авто приезжал нечужой ей человек.
Майкл вышел из машины, высокий, стройный, в летних брюках и полосатой футболке, которую ему покупала точно не она.
— Пол, Филипп, идите скорее сюда! — прокричал он. Хотя мальчики и так со всех ног мчались к нему.
— Пап, пап, мы так соскучились! Мы выиграли в футбол! А я получил медаль по дзюдо в летнем лагере!
Майкл по очереди покружил мальчиков, и после шутливой возни они принялись играть в футбол. Дети вопили от восторга, толкались и давали друг другу подножки. Эшлин оставила их играть, а сама отправилась в дом. В данный момент мальчики не нуждались в ней. Она понимала, что неправильно считать их своей личной собственностью, но именно так она и считала. Надо принять тот факт, что дети не принадлежат ни ей, ни Майклу. Они их дети, а не имущество.
Эшлин автоматически включила чайник
— Как дела? — Майкл стоял, прислонившись к дверному косяку у входа в кухню, спрятав руки в карманы джинсов.
Кто-нибудь, убейте его! Она была слишком возбуждена и ужасно нервничала, увидев его впервые с той ужасной пятницы. Он же, напротив, выглядел так, словно ему на все наплевать. И футболка, без сомнения, была новой. Очевидно, недешевой. Он явно не скучал дома, перерывая свой гардероб в поисках того, что можно было бы одеть, а таскался по магазинам со своей стервой.
— Замечательно, — резко бросила она.
— Хорошо выглядишь. Ты похудела?
Эшлин позволила себе улыбнуться.
— Наверное. Я была настолько занята, что не обратила внимания.
— Тебе идет. — В его голосе проскользнула нотка восхищения. И чего, скажите на милость, он добивается? Лесть ему уж точно не поможет.
— Надеюсь, ты определился с тем, что сказать мальчикам? — спросила она, решив раз и навсегда покончить с этим вопросом.
— Да, определился. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это, но ты должна понять, Эшлин, — начал он осторожно.
О Господи, она сейчас заплачет, а ведь ей удавалось держать себя в руках.
— Я не хочу об этом говорить, — сказала Эшлин и отвернулась от него, чтобы вынуть из машины посуду. — Проследи, чтобы им не давали «колу» перед сном, хорошо? — Она опять не смогла заставить себя сказать «Дженнифер». — Когда ты их привезешь?
— В шесть. Нормально? — спросил он.
— Нормально. — Она по-прежнему стояла к нему спиной.
— Нам нужно поговорить, Эшлин.
— Да, нужно, только не сейчас.
— Значит, до завтра. Я оставлю свой номер телефона на случай, если тебе потребуется со мной связаться.
Она услышала, как он ищет ручку в банке из-под варенья, где она держала всякие мелочи.
— Я подожду детей на улице. Пока, Эшлин.
Она со злостью захлопнула дверцу посудомоечной машины и выпрямилась. Мальчики махали ей с заднего сиденья «сааба», на сияющих мордашках не было и следа грусти. И она махала им так же радостно, с застывшей на губах улыбкой. Когда они уехали, Эшлин почувствовала себя полностью разбитой. Что же она будет делать до шести часов вечера воскресенья?
— Поужинай с нами, — по телефону уговаривала ее Фиона пятью минутами позже.
— С удовольствием, — сказала Эшлин. Хорошо, что Фиона не может видеть, как она рыдает в кухонное полотенце. Ей совсем не хотелось есть, к тому же, когда в последний раз она ужинала у Финиганов, с ней был Майкл. Однако что угодно было бы лучше, чем перспектива провести вечер в пустом доме один на один с воспоминаниями.
Ужинали тем, что Фиона любила больше всего, то есть тем, что не нужно было готовить. Копченый лосось и ржаной хлеб.