Прощай, принцесса
Шрифт:
— Его задержал экипаж патрульной машины вчера вечером — за драку в баре «Алуче». Кажется, парень с кем-то не поделил бабу. А когда документы пропустили через сканер, тот выдал, что арестованный находится в розыске. Теперь ему придется отсидеть полный срок — восемь лет. Тот дежурный инспектор, которого ты видел, Луис, — мой приятель по академии. Он вызвал меня, когда задержанный заявил, что готов сотрудничать. Парень хотел сдать банду румын, которые обчищают дома и виллы, за это мы должны будем его отпустить. Но на допросе он упомянул дом Дельфоро, Лукас вспомнил,
Наконец регистрация наркоманок закончилась. Гадес показал служебное удостоверение дежурному, мужчине лет пятидесяти с белыми волосами, который восседал за столом.
— Я иду допрашивать Лоренсо Гомиса, — сказал Гадес и вновь ткнул в меня пальцем: — Этот со мной, он бывший полицейский.
Дежурный молча протянул руку, и я вручил ему удостоверение личности. Охранник аккуратно переписал мое имя и адрес. Гадес спросил:
— Комната для допросов свободна?
Седой офицер отрицательно покачал головой, продолжая царапать что-то в журнале. Потом все-таки ответил, сунув мне в руки документ:
— Нет… И я думаю, она еще как минимум до двенадцати будет занята. Кстати, тут очередь, инспектор, восемь бригад ждут. Этой ночью двух женщин убили, вы не слышали? Тендерное насилие — так вроде теперь это называется. Вы лучше поищите какой-либо тихий кабинет где-нибудь там. — Он вздохнул. — Здесь у нас четырнадцать камер, теоретически каждая рассчитана на шесть заключенных. Но я в одну из них затолкал аж четырнадцать человек, мы даже женщин отдельно посадить не можем. — Он обвел нас усталым взглядом. — Нет ничего хуже дежурства в выходные.
— Доставьте Лоренсо Гомиса в мой кабинет, хорошо?
Охранник с усталым видом кивнул головой.
Кабинетом Гадесу служила крохотная каморка, размером не больше лифта, располагавшаяся на втором этаже. Гадес вошел туда, держа в руках бумажный стаканчик, в который налил кофе с молоком, положил сахар и тщательно перемешал. Внутри нас уже ожидал Гомис. Он сидел, положив на стол закованные в наручники руки. Его охранял совсем молоденький полицейский.
Я прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Свободных стульев не было. Полицейский спросил:
— Кто из вас инспектор Гадес?
Гадес протянул руку, и тот вручил ему бумагу:
— Распишитесь в том, что заключенный доставлен к вам, будьте так добры.
Гадес расписался, сел напротив арестанта и пододвинул к нему стаканчик. Гомис взял его обеими руками и начал прихлебывать.
— Если вас не затруднит, инспектор, спустите его, когда закончите, вниз, к столу дежурного. Вы собираетесь везти его к судьям? Я просто хочу предупредить, что в ближайшее время туда как раз отправляется машина с конвоем… А вообще, после двенадцати будет еще две или три оказии.
— Да, спасибо, я сообщу вам, когда надо будет его отправить.
— Если что-нибудь понадобится, обращайтесь.
— Непременно, не беспокойтесь.
Юноша вышел из кабинета. Гомис продолжал молча
Пока Гадес беседовал с охранником, я мог спокойно рассмотреть заключенного. Он был очень худой, с узкими плечами, черные волосы находились в некотором беспорядке, но светлые внимательные глаза и взлохмаченные волосы придавали ему вид вполне покладистого и здравомыслящего парня. Такой мог бы считаться отличным сыном у любых родителей.
Гадес все это время занимался формальностями. Потом подождал немного, молча глядя на преступника, который явно тянул время, наслаждаясь горячим кофе с молоком.
— Ладно, шеф, — сказал тот наконец, — за кофе спасибо, премного благодарен, так сказать. В это время дня он очень даже кстати.
— Ты хорошо все обдумал, Лорен? Мне не хотелось бы терять свое драгоценное время, понял? — Инспектор несколько театрально глянул на часы. — Я сегодня целый день провел в хлопотах, пытаясь сделать для тебя кое-что. Ты можешь себе представить, чего я добился?
— Чего, шеф?
— Я отправился в отдел расследования квартирных краж, тебе ведь хорошо знакомо это название, так?
Гомис промолчал.
— Там у меня хорошие друзья работают. Они тебя неплохо знают. И меня допустили поработать с архивами. За последние годы было совершено более трехсот краж, в которых хорошо заметен твой почерк, Лорен, где ты, так сказать, оставил свой фирменный знак. Так что, дружок, кончай заливать, что квартиру сеньора Дельфоро на улице Альфонсо Двенадцатого взяла банда румын. Никто в эту чушь не поверит.
— Эй, шеф, постой-постой. Я не имею отношения к этим подонкам. Триста ограблений, говорите? Это невозможно, шеф, клянусь здоровьем матери. Да разве такое может быть?
Лицо Гадеса выражало крайнее недоумение. Лорен ожесточенно поскреб подбородок:
— Ладно, слушайте, шеф, хочу быть с вами честным. Я в самом деле проник в дом этого мужика с улицы Альфонсо Двенадцатого, потому что был в очень бедственном положении, да еще и под кайфом, у меня был трудный период, шеф. Теперь все иначе, у меня есть девушка, понимаете? И у нас с ней все идет как надо. Я помогаю ей в баре. Вы уже разговаривали с ней, шеф? Что она вам сказала?
— Так мы ни к чему не придем, Лорен, серьезно тебе говорю. Если ты опять начнешь нести чушь, я просто встану и уйду. И устрою тебе веселую жизнь. Запомни это! Из-за тебя я потерял считай что целый день — и лучше не выводи меня из терпения. Нигде ты не работаешь, а история про девушку — не более чем плод больной фантазии. Ты меня за дурака держишь, Лорен? В общем, сейчас я встану и уйду, а тебя отвезут прямиком к судьям, которые позаботятся, чтобы ты отсидел оставшиеся тебе по приговору восемь лет. Восемь годочков, а через год состоится еще один суд, и вот там-то ты ответишь за все ограбления, о которых я говорил. Знаешь, сколько в итоге тебе хлебать баланду? Больше пятидесяти лет ты проведешь за решеткой. Это понятно? А теперь я спрошу еще раз. Что ты вынес из дома сеньора Дельфоро?