Прощай, предатель!
Шрифт:
И с треском захлопываю дверь перед ее вспыхнувшим лицом.
— Неплохо осадил, — ухмыляется Плохишев. — Ставлю твердую четверку.
Я взбешенно рычу:
— Пошел ты..!
— На вот телефончик, — он сует мне в руки мобильный. — Ты же Дашке хотел позвонить? Вот и звони. А посылать меня потом будешь, это всегда успеется.
?Глава 40. Прощай, предатель!
Даша
Устаревший
Крыша вся пятнистая от «заплаток» из разнородного материала, каркас дома подозрительно кривится на левую сторону, а в угловой квартире первого этажа стекла выбиты.
М-да... Ну точно дом под снос. Как баба Люся здесь живет вообще и почему ее более близкие родственники это допустили?
— Подожди нас здесь, милок! — просит она таксиста и проворно выбирается из машины, на ходу копошась в своей большой продуктовой сумке в поисках ключей.
Я выхожу за ней следом и беру на руки сына из люльки-переноски, которую мы отстегнули от сложенной в багажник коляски. Судя по тому, как малыш оживленно причмокивает пустышкой и моргает блестящими князевско-синими глазeнками, происходящая вокруг суета чрезвычайно ему интересна.
Ну хоть кого-то жизнь радует, уже хорошо...
В темном подъезде с разбитой лампочкой на потолке сильно воняет кошачьей мочой. А может, и не только кошачьей... учитывая множество пустых пивных бутылок в переполненной мусорке возле лавочки.
Баба Люся щелкает замком. Я медленно поднимаюсь на лестничную площадку, прижимая к себе малыша, и невольно вздрагиваю. Потому что в квартире напротив, словно живой, моргает дверной «глазок» без стеклышка. По сути, просто дырка для подсматривания.
— Ты не обращай внимания, Дашуль, — оглядывается баба Люся, и глаз в дырка мгновенно исчезает, мигнув светотенью. — Это моя соседка Варвара, управдомша бывшая. Она давно уже на пенсии, но следит по привычке за всеми и с каждым днем всe назойливее. Деменция у нее в начальной стадии.
Мы входим в квартиру. Это однушка с чистенькой старой комнатой, но она такая крошечная, что я не представляю, как здесь можно жить. Даже одной.
— Тесновато у меня, да... — баба Люся сразу же правильно понимает мое жалостливое выражение лица. — Потому и не стала предлагать тебе сюда переехать вместо деревни. Мало того, что по ночам Варвара за стенкой буйствует, стучит по батарее или кричит...так здесь еще и не погулять нормально с ребенком перед домом. Алкашей и наркоманов полон двор! И вечером опасно одной, если молодая да красивая. Плохой район.
— Как же ты здесь прожила тогда, бабушка? — ужасаюсь я.
— Так я же не всю жизнь здесь ютилась, — хмыкает она, проворно собирая вещи. — Только после
— Хотя бы денег присылают?
— Присылают, моя хорошая, не переживай. Но я ничего не трачу, откладываю. Мне многого для жизни не надо, а коль беда какая случится, финансовая подушка всегда пригодится.
— А где они живут?
— Далеко. Митя женился на работящей белорусской красавице и к ней на родину уехал. Хозяйство там у ее отца фермерское, помощники нужны. А вот Витя бобылем остался, геологом в тайге работает... — баба Люся вздыхает с легкой грустинкой и проникновенно добавляет: — Ты не думай, Митенька звал меня к себе, но я не захотела могилку своей доченьки оставлять. Тянуло к ней очень, приходила и молилась каждое воскресенье. Думала, кто же за ней ухаживать тогда будет? Ангельским душам ушедших добрая память и молитва нужна, как воздух. Это защита от вечного забвения и пустоты, понимаешь?
Я сочувственно глажу ее по плечу.
— Понимаю, бабушка.
Она тепло стискивает мою руку.
— А знаешь, Дашуль, с тех пор, как я тебя встретила, перестала тосковать о ней. Как будто девочка моя шепнула во сне, что теперь я должна заботиться только о тебе и Васеньке, и обрела покой...
Бум-м. Бум-м. Бум-м.
Гулкие удары в старой чугунной батарее под единственным окном заставляют нас всех вздрогнуть и прервать случайную исповедь моей бабушки. Впрочем, она сразу же расслабляется и пожимает плечами.
— Не обращай внимания, это та соседка. Я привыкла уже к её шуму. Давай-ка быстренько соберемся уже и поедем. А то после того, как Варвара настучится по батареям, начнется другой концерт. От семейки алкашей под нами.
— Кошмар какой-то, — искренне ужасаюсь я. — Это же ни на минуту не расслабишься! Тебе нельзя здесь жить, баб Люсь.
— Раньше меня это мало беспокоило, сутками на работе пропадала, — хмыкает она без особого сожаления. — В подсобках роддома со швабрами ночевала даже чаще, чем здесь. Но теперь это не важно... На вот, держи мою аптечку с лекарствами! Там у меня всe самое необходимое припасено, пригодится. Ступай пока вниз, а то Варвара не скоро успокоится, напугает еще Васеньку...
Я киваю и выхожу с аптечной бабушкиной сумкой в вонючий подъезд.
Выступление больной соседки хоть и напрягает, но не так чтобы сильно. Очень уж вымоталась я за последнее время. Сначала пришлось возиться с сейфом, потом противостоять интригам Ады Адамовны. А после этого еще и мотаться на такси за моим маленьким схроном вещей и денег в камере хранения и без конца нервничать, думая о Владане.
Чем он сейчас так занят..? Почему не отвечал на звонки..?
А главное — что он будет делать, когда обнаружит, что я сбежала из дома вместе с нашим сыном в неизвестном направлении?