Прощай, предатель!
Шрифт:
Я мотаю головой и крепко зажмуриваюсь.
Просто не могу смотреть на него и понимать, что это мужественное и такое любимое лицо — на самом деле оказалось лживой маской.
— Нет... — шепчу сдавленно. — Я не понимаю, Влад. И никогда не пойму, как... можно... любить человека... и одновременно предавать его!
?Глава 4. Ты — нежная фиалка
На лице Князева судорожно дергаются желваки, выдавая его
Обычно в таком состоянии он непредсказуемо агрессивен и способен запрессовать человека всего лишь парой eмких фраз так, что того внутренне расплющит в лепешку. Примерно где-то на уровне плинтуса.
Однако до сегодняшнего дня он всегда контролировал при мне свою тяжелую, необузданную натуру — теперь уже неясно, из-за «любви» ли. Возможно, причиной было только мое безоговорочно преданное и восторженное отношение к нему..? Или моя нелегкая беременность..?
Муж и сейчас по привычке сдерживается от слишком резких слов.
Раздувает ноздри в бешенстве от ловушки аморальной ситуации, которую сам себе создал... и молчит. Только сжимает руки в кулаки, дышит тяжело и смотрит, набычившись, исподлобья.
Но надолго ли его хватит?
— Владан Романович! — долбится кто-то в створки снаружи. — Владан Романович, с вами все в порядке?
— Да! — лаконично и раздраженно бросает он.
— Лифт завис... может, слесаря вызвать..? Или электрика..?
Глаза мужа, всегда напоминающие цветом глубокое синее море, наполняются штормовой тьмой. Яркий сигнал, что очередной несчастный сотрудник-дуралей только что нажал на «плохую» красную кнопку его темперамента.
— Владан Романович..!
— На хуй все пошли!!! — взрывается Князев, не сводя с меня тяжелого пожирающего взгляда. — Заткнулись, сука, все и съебались отсюда! Уволю!
Тишина наступает такая, что даже слышно, как снаружи в коридоре из чьих-то рук выпадает что-то маленькое. Вроде шариковой ручки или маркера.
Я смутно осознаю, что мужа совсем занесло. Впервые он так эмоционально, грубо и неконструктивно реагирует на обычный несвоевременный вопрос. Но сейчас мне все равно. И хочется только одного — сбежать отсюда так далеко, насколько это возможно.
Бросаю быстрый косой взгляд на панель управления, и Князев мгновенно реагирует. Делает порывистый шаг вперед и рвано выдыхает:
— Даша, маленькая моя... — его ладони обхватывают мое лицо, и откровенная нежность этого жеста приносит мне новое страдание. Острое, жгучее, до слeзной горечи навзрыд.
Уж лучше бы он ударил меня кулаком прямо в лицо, чем проявлял эту невыносимую нежность! Это бы расставило все точки на свои места и обрубило связь с ним — пусть дико больно, но быстро.
Всe лучше, чем растерянно, непонимающе бродить в ядовитом тумане моего нового мира, разрушенного апокалипсисом его измены.
— Не называй меня так!
Резко толкаю его в грудь обеими руками, но с таким же успехом на моего мужа сейчас
Князев даже не замечает моего сопротивления. Гладит и гладит большими пальцами мои щеки, волосы, губы и настойчиво шепчет:
— Даша, прости меня... ты же моя добрая девочка... нежная моя фиалка, мой лучик света... прости... для меня существуешь только ты...
Я зажмуриваюсь и отчаянно мотаю головой.
Началось...
Князев — мастер слов в деле, когда надо очаровывать женщин. Потому что он знает, что они хотят услышать от успешного и привлекательного мужчины. Такого, как он. И, увы, он знает мои многие слабые места...
К счастью или несчастью, разбитое сердце не склеишь красивыми словами. А пошлую сцену, в которой секретарша восторженно и жадно делала на коленях моему мужу минет, — не сотрешь из памяти. Она буквально отпечаталась у меня на сетчатке глаз!
Так что...
...нет, Даша, нет. Просто не поддавайся. Не слушай. Не будь доверчивой идиоткой, которой можно навесить любую хитровыделанную лапшу на уши!
Проблема в том, что Князева невозможно оспорить, когда он настроен добиться победы любой ценой. Не с моей робостью и косноязычием так точно. Его не просто так зовут иногда богом переговоров, язык подвешен что надо. И ускользнуть от него можно только одним способом...
— Влад, — выдавливаю из себя хрипло с усилием. — Я не могу сейчас с тобой разговаривать. Я... не хочу! Понимаешь?! И перестань меня трогать. Ты мне... омерзителен!
Тяжелое, мрачное дыхание Князева на секунду сбивается, как будто я ударила его ножом в живот.
Медленно, очень медленно он отводит руки от моего лица. Но не убирает совсем, а упирается ладонями в стенку лифта по обе стороны от моей головы.
Сволочь! Не может лишний раз обойтись без демонстрации своей власти. Без подчеркивания своей опасной мужской силы.
— Понимаю, — зловеще мягко произносит он. — Это я очень хорошо понимаю. Ты сейчас на эмоциях, Даша. Но мы обязательно поговорим позже. Я тебя прошу только об одном — не наделай глупостей. Мы же с тобой взрослые люди, верно?
Я ничего не отвечаю.
Слепо смотрю вниз, на тупые мыски своих простых осенних ботинок, лишь бы не видеть перед собой красивое, породистое лицо мужа. Но это мало помогает отрешиться, потому что я чувствую еще и его терпко-винное дыхание.
К горлу подкатывает знакомая токсикозная тошнота с мерзким привкусом дерьма и дурноты.
Рвотный спазм еще не успел сжать горло, но его приближение уже не за горами.
— Я поеду домой, Влад. Убери руки!
Скрипнув зубами, Князев-таки отодвигается на один-единственный шаг. Но облегчения от этого так и не наступает. Ощущение, будто на груди тяжесть целой бетонной плиты, а низ живота нехорошо тянет. Господи, опять этот тонус...